Алрик, стоявший у бойницы, увидел, как демоны замерли в нерешительности. Он не видел щита, но чувствовал его — как внезапную, хрупкую тишину посреди ада.
— Не наша работа, — пробормотал он. Его «коэффициент риска» бешено замигал, пытаясь пересчитать вероятности, но не находя объяснения.
Эльта, в своем поместье, чувствовала, как ее сила уходит. Быстро, как вода сквозь пальцы. Поддержание щита требовало чудовищных затрат. Она ощущала каждый удар демонов по барьеру, как удар по собственному сознанию. Ее ментальные щупальца, обычно прочные, как сталь, теперь истончались и рвались с каждым ударом. Она чувствовала, как ее воспоминания, ее личность, ее сама суть вытягиваются, как нити, и вплетаются в узор щита, стираясь в безличную энергию порядка. Ее тело оставалось стоять, но внутри она медленно таяла, растворяясь в той сети, что она сама и создала. Она не пыталась контролировать волю. Она растворяла свою волю в реальности, становясь частью артефакта, его вечным стражем и топливом.
Ее последняя осознанная мысль перед тем, как индивидуальность начала расплываться, была не о мести. Не о власти. Не о Вейнаре.
Пусть это сработает.
Аэлин, находившаяся в смежной лаборатории, почувствовала резкий скачок энергии. Она вбежала в обсерваторию и увидела Эльту, стоявшую неподвижно, с открытыми, но пустыми глазами. От нее исходило слабое свечение. Аэлин посмотрела на показания Стабилизатора. Энергия уходила в геометрической прогрессии.
— Госпожа! — крикнула она, но Эльта не реагировала.
Аэлин поняла. Жертва была принесена. И теперь ей, молодой гному без бороды, предстояло принять эстафету. Она сжала кулаки. Эльта, пусть и сломавшая ее жизнь, была единственным маяком в этом мире. И теперь, когда этот маяк гаснул, долг Аэлин — не дать свету погаснуть окончательно. Хотя бы для тех, кого он успел достичь. Она побежала к панелям управления. Она не знала, как долго продержится щит. Но она знала, что должен быть кто-то, кто будет управлять тем, что осталось.
А в форте, под защитой невидимого купола, воцарилась неестественная, зыбкая тишина, прерываемая лишь отдаленными, яростными воплями демонов и нарастающим воем с запада. У них была передышка. Дар, посланный не богом и не добродетелью, а искрой человечности, высеченной из самого окаменевшего сердца. И они еще не знали, что за эту искру уже заплачено.
Глава 59: "Цена Щита"
Воздух в обсерватории был густым и тяжким, словно пропитанным распадающейся мыслью. Он больше не пах озоном и пергаментом — он пах пустотой. Эльта стояла в центре комнаты, неподвижная, как изваяние, ее пальцы легли на холодную поверхность главного рунического контура Стабилизатора. Ее глаза были открыты, но взгляд их был устремлен внутрь, в тот астральный океан, где ее сознание медленно растворялось, подпитывая гигантский купол порядка, натянутый над руинами форта.
Аэлин наблюдала за ней, и холодная дрожь страха пробегала по ее спине. Она видела, как с каждым днем, с каждым часом, госпожа физически исчезала. Плоть на ее скулах втягивалась, кожа приобретала мертвенный, полупрозрачный оттенок, сквозь который проступали синеватые прожилки вен. Она была похожа на изможденный фитиль, горящий в безвоздушном пространстве, медленно и верно сгорающий. Ее некогда пронзительный, полный холодной воли взгляд теперь был туманным и расфокусированным. Она не спала, не ела, не пила. Она была живым каналом, и жизнь через нее вытекала с пугающей скоростью.
— Госпожа, — тихо позвала Аэлин, подходя ближе. — Вам нужно отдохнуть. Хотя бы на час.
Эльта медленно, с трудом, словно шестеренки в ее сознании заедали ржавчиной, перевела на нее взгляд. В ее глазах не было ни признания, ни раздражения. Лишь отстраненное, безличное свечение, как у далекой звезды.
— Нет… времени, — ее голос был шелестом сухих листьев, едва слышным. — Они… бьются. Щит… держится.
И Аэлин чувствовала это. Чувствовала каждое колебание щита, как отголосок в собственной душе. Поместье, этот отлаженный механизм, начинал давать сбои. Фонари, питаемые централизованным источником маны, мигали и тускнели. Отопление в дальних крыльях встало, заставляя слуг и беженцев жться кремниевым печкам. Запасы концентрированной маны, хранившиеся в кристаллических банках, таяли на глазах, превращаясь в серую, инертную пыль. Аэлин, по воле Эльты ставшая ее глазами и руками, вынуждена была принимать решения. Она перераспределяла ресурсы, отключала второстепенные системы, гасила руны охраны на внутренних периметрах, чтобы сберечь энергию для главного — для Щита.
Именно в такой момент, когда Аэлин, склонившись над картой энергопотоков, пыталась решить, какой из блоков жилых кварталов можно отключить от обогрева, чтобы не заморозить оранжереи с лекарственными травами, в поместье пришла весть.