В следующее мгновение странности продолжились. Дверь в ее комнату снова распахнулась и на пороге появился огромный мужчина. Кажется, Анна видела его несколько раз в саду и в помещениях для слуг. Вероятно, он приехал с кем-то из гостей, но с кем именно она не знала.
— Госпожа, — пробасил мужчина, обращаясь к Орин.
— Грейм, — пропела невеста шесса Рейджена, тут же забыв и об Анне и о том, что на ковре подле ее ног лежит мертвая девушка с кинжалом в груди. — Все готово?
— Простите, госпожа, виконт мертв. Я не успел. Ваш… — тут мужчина хмыкнул, — жених убил его еще до моего появления.
— Шарх!! — грубо выругалась Орин. — И что теперь делать? Ритуал должен быть проведен сегодня. Агритт… — она обернулась и посмотрела на мертвую Дарэю. Анна проследила за ее взглядом и вскрикнула — на навершии клинка вилась черная дымка, колыхалась, словно от ветра, но не развеивалась.
— Простите, госпожа, — удрученно опустил голову мужчина. — Я взял на себя смелость отомстить. ШиЛарон тоже мертв и сейчас его тело валяется где-то на дороге сюда.
— Идиот!! — закричала Орин, сжимая кулаки. — И что мне теперь делать? Что?
— Вы же сами сказали, что он не подходит. И обещали мне, что позволите, что…
Орин издала какой-то звук, больше напоминающий рычание и сжала виски ладонями, словно бы у нее заболела голова. Анна видела, как высоко поднимается ее грудь — так тяжело та дышала. Но сама Анна чувствовала, как воздух вокруг нее стал заканчиваться. Этот громила сказал, что ШиЛарон, что… Анна не сразу поняла, что он имеет в виду шесса Рейджена. Просто, она так и не привыкла к тому, что он называется здесь чужим именем и от того, не сразу сообразила, что на самом деле произошло. А когда поняла, почувствовала, как грудь сдавило от боли и слезы вдруг защипали глаза. Этого не может быть… просто не может…
Но предаться своему отчаянию, ровно, как и что-то предпринять она не успела. Шиисса Орин вдруг резко убрала руки от висков, подхватила с туалетного столика ту самую статуэтку, с которой появилась в этой спальне Дарэя и которую она чуть ранее сама же подняла с пола и положила туда и в один шаг оказалась рядом с Анной. Увернуться от удара не вышло…
Анна пошевелилась и, превозмогая боль и тошноту, все-таки распахнула глаза, и тут же еще больше заледенела от ужаса. Не закричала она лишь чудом — во рту пересохло, и из горла вырвался только едва слышный хриплый сип. Прямо напротив нее, лицом к ее лицу, лежала мертвая Дарэя и смотрела на Анну своими остекленевшими глазами. Только клинка в ее груди больше не было.
Кряхтя, как столетняя старуха, Анна приподнялась на руках и принялась осматриваться по сторонам. Ее бросили в каком-то полутемном помещении, одной стены у которого не было — ее заменяла металлическая решетка, сквозь которую в маленькую клетушку с каменными стенами, полом и потолком, поникал слабый желтоватый свет. Места здесь было ровно столько, чтобы два тела — ее и мертвой Дарэи — лежали рядом и не соприкасались.
Вздохнув, старательно отгоняя от себя панику, Анна принялась подниматься. Сначала, цепляясь руками за шершавую стену, она села, прислонившись к этой самой стене спиной. Несколько минут посидела так, закрыв глаза и пытаясь справиться с тошнотой.
Было страшно. Рассказ слуги Орин о том, что шесс Рейджен мертв, всколыхнул в душе новую волну отчаяния. Анна не хотела верить в то, что больше никогда не увидит карие глаза бывшего начальника службы безопасности Дорвана, не услышит его глубокий голос, не покраснеет больше из-за его фривольных шуточек. Слезы снова выступили на глазах, но девушка постаралась удержаться от рыданий. Сейчас не время.
Совсем не врем раскисать и предаваться унынию. Она решительно вытерла глаза и мокрые щеки.
Нужно попытаться понять, где именно она оказалась и как отсюда можно выбраться. Впрочем, в последнем Анна почему-то сомневалась — не верилось ей, что сбежать из этого жуткого места будет делом простым. Вздохнув в очередной раз, она изменила положение и потянулась к Дарэе. Прикрыла рукой ее глаза.
— Покойся с миром, — тихо прошептала, отводя взгляд от мертвого лица шииссы, — пусть слуги Сиятельной Шинаи встретят тебя и проведут в царство ее.
Потом попыталась встать. Голова кружилась, стены небольшой клетушки ходили ходуном, а к горлу подступала тошнота. Приходилось замирать после каждого, даже самого простого движения, чтобы переждать приступы слабости и плохого самочувствия. Все-таки знатно приложила ее шиисса Орин по голове.