Комнаты, в которые привела Анну шесса Граншар, мало отличались от остальных помещений замка. То же уныние и бедность на грани нищеты. В будуаре и примыкающей к нему спальне было чисто, но обстановка поражала скудостью, здесь явно не хватало мебели. Камины, так же как и в гостином зале не топились, обивка была выцветшей и местами потертой. Ковры и вовсе отсутствовали, как и пологи над кроватью.
Анна вошла вслед за экономкой, приблизилась к окну, затем резко развернувшись, посмотрела на экономку.
— Шесса Граншар, пришлите слуг, пусть растопят камины. Здесь невыносимо холодно. И еще распорядитесь насчет горячей ванны. И да, мои вещи. Пусть их принесут сюда.
Экономка, замершая в шаге от двери каменным изваянием, поджала губы. Весь вид ее выдавал неодобрение. Только глаза на суровом, покрытом морщинами лице, блестели слишком ярко — во всем же остальном экономка Ларона напоминала каменную горгулью, что пристроилась на парапете над главными воротами в замок.
— Как будет угодно, шиисса, — наконец произнесла шесса. — Только здесь мы соблюдаем строжайшую экономию и потому ванна — это непозволительная роскошь. Я прикажу принести вам таз и кувшин теплой воды.
— Нет, — слишком резко перебила ее Анна. Она не хотела ругаться и вовсе не чувствовала за собой права распоряжаться в этом замке, но откровенная враждебность этой женщины задевала. В Сайрише даже обычные служанки вели себя по отношению к ней намного вежливее и приветливее. — Все же я думаю, ничего не случится, если мне приготовят ванну. К тому же и шесс Рей… шиисс ШиЛарон не меньше меня устал за время пути и тоже нуждается в горячей воде и сытном ужине.
— Как прикажете, — каркнула экономка и направилась к выходу. Правда, уже на самом пороге одумалась и поклонилась. Вот только ни желания услужить, ни элементарной вежливости в этом ее жесте не было.
Анна осталась одна. Прошлась по комнате, распахнула высокие стрельчатые двери, за которыми обнаружилась спальня, обследовала все шкафы, секретер и не выявив ничего примечательного, вернулась в будуар и приблизилась к окну. Мысли о поступке Рейджена все еще тревожили ее душу, не отпускали, не давали отвлечься на что-нибудь иное.
— Ой, да что я в самом деле! — воскликнула Анна. — Вот возьму и спрошу у него, почему так?
Раздался грохот и прежде, чем Анна успела сообразить, что это такое, входная дверь распахнулась, и на пороге появился древний старик, сгибающийся под тяжестью охапки дров. Не говоря ни слова, он прошаркал вглубь комнаты, небрежно сбросив свою ношу подле камина. Повернулся к ней, попытавшись изобразить что-то очень отдаленно напоминающее поклон, и принялся, кряхтя и скрипя всеми суставами опускаться на колени намереваясь разжечь камин.
Анна смотрела на все эти манипуляции, широко открытыми глазами. Ей все больше казалось, что все происходящее не на самом деле, а она просто спит.
— Вы кто? — все еще не оправившись от удивления поинтересовалась шиисса. — И что намереваетесь делать?
— Это Корвин, — раздался чуть хрипловатый голос от двери, и Анна резко обернулась, чтобы увидеть у входа немолодую уже женщину, в форменном платье горничной. То есть когда-то, одежда этой женщины, вполне могла быть именно форменным платьем. Теперь же, застиранное, заштопанное на локтях и возле карманов, одеяние вряд ли можно бвло хоть как-то квалифицировать. — Шесса Граншар приказала растопить камин в этой комнате и натаскать воды. Вы уж не серчайте, шиисса, мы все сейчас сделаем. Так уж получилось, что гостей в Лароне не ожидали и хоть комнаты все содержим в чистоте, камины топим раз в неделю и то ненадолго.
Анна нерешительно кивнула и принялась молча наблюдать, как горничная — а вероятно, это именно она и была — принялась помогать давешнему старику разжигать камин. Она и представить себе не могла, что дела в замке так плохи.
С помощью горничной, которая назвалась Кандиз, камин был разожжен. Анна приблизилась к огню, обхватив себя руками за плечи, и покачала головой, глядя вслед слугам. Она плохо представляла, как ей вести себя, что делать? Да и как вообще можно отдавать приказания слугам, которые и ходят-то с трудом, не говоря уже о какой-то работе?
Огонь в камине весело лизал поленья, отбрасывая яркие блики на подол ее платья, завораживал. Скоро он разгорится и в комнатах станет тепло.
Анна с упоением думала о том, что еще немного и она сможет вымыться, переодеться. А эту ночь проведет в нормальной постели. Прекрасный повод для того, чтобы поднять себе настроение, разве нет? Но в душе ее все равно жил червячок сомнения. Слишком все… странно, быстро, совершенно не так, как она себе представляла. И как поступить с тем, что Рейджен назвал ее своей супругой? Что это? Попытка выдать желаемое за действительное или же просто насмешка над наивной дурочкой, что забыла о чести и совести?