А вот у привидения волосы были распущенны.
Анна поежилась от воспоминания о бледном силуэте, тонких прозрачных руках, безжизненно свисающих вдоль тела. Вспомнила растрепанные волосы, что свисали ниже талии, уродливом шраме на шее и призрачных потеках крови.
— Бедняжка, — вздохнула она вслух. — За что же с тобой так поступили, и почему ты вдруг решила появиться мне? Что стало причиной того, что твой покой нарушили?
Вполне возможно, что всему виной стало обилие гостей в Сайрише. Покой и мир поместья был нарушен приезжими родственниками Дорины.
Шумный и крикливый шиисс Найтвиль способен кого угодно вывести из себя. Он не замолкает ни на минуту, и все время пытается кого-нибудь поучать. Кажется, даже экономке и служанкам досталось от него, когда он вдруг решил, что они не слишком усердно натирают каминные решетки и неправильно чистят столовое серебро, а шесса экономка плохо следит за вверенной ей армией горничных. А его дочка? Избалованная и взбалмошная шиисса Дарэя, которая постоянно всем недовольна. Она довела до слез уже не одну служанку, постоянно придираясь и высказывая свое неодобрение по любому поводу. Она и в адрес Анны пыталась фыркать, высказывая что-то относительно того, что не пристало благородной шииссе долго гостить в доме женщины, не являющейся ее кровной родственницей.
Анна передернула плечами. Шииса Дарэя ей не нравилась. Было в ней нечто такое, что вызывало непроизвольную гримасу брезгливости. И ее хотелось пожалеть. Насколько все-таки несчастна должна быть юная девушка из хорошей семьи, чтобы постоянно искать недостатки в других?
Да и шиисс ШиСатро, который слишком активно принялся ухаживать за Дориной, привносил в мирный быт Сайриша изрядную толику переполоха. Он часто и много смеялся, увлеченно рассказывая о чем-нибудь. Сам по себе шиисс был приятен и учтив, ни разу не переступил грань допустимого ни в отношении Дорины, ни в адрес других гостей. Служанок не третировал, лакеев не приказывал выпороть на конюшне по пять раз на дню за какую-нибудь надуманную провинность, но переполох мог устроить знатный. Его тихая, скромная и молчаливая дочка так и вовсе большей частью была незаметной. Но… что-то в ней тоже было не так. А виконт?
Воспоминание о том взгляде, которым ночью удостоил ее жених шииссы Дарэи, заставило Анну не просто поежиться, а закутаться в одеяло до самых глаз. Она бы с удовольствием спряталась с головой, но было страшно оказаться беспомощной в случае чего. Виконт был не просто странным. Он был пугающим. И вот ночью тоже. Он появился в коридоре полностью одетым, когда время было уже далеко за полночь. Почему он не спал? Чем занимался? Анна помнила прекрасно, что на нем была та же рубашка, что и за ужином, только рукава оказались закатаны почти до самых локтей, обнажая крепкие мужские руки с широкими запястьями, и бледную кожу, словно шиисс никогда не бывал на солнце. Впрочем, очень может быть, что и не бывал. Он же дворянин, ясно, что тяжелый физический труд не входит в круг его приоритетов или любимых занятий. Хотя, вон у того же Рейджена кожа все еще хранит остатки загара. И на вид теплая, будто бы согрета солнцем, так и хочется прикоснуться, чтобы проверить так ли это на самом деле.
Да и ночью, шесс Рейджен ворвался к ней комнату с оружием наизготовку, а вот у виконта Анна не заметила ничего, что хотя бы отдаленно могло напоминать клинок или какое-либо другое оружие. Чем же он таким занимался посреди ночи, что вспотел, несмотря на весь свой холодный, словно зимней стужей промороженный, вид?
Анна вдруг поймала себя на мысли, что стала сравнивать обоих мужчин: Рейджена и виконта. И, странное дело, тот, кто еще вчера вызывал в ней странное неудержимое желание, сегодня пугал. А мужчина, бывший ее палачом и тюремщиком, тот самый, из-за которого ее жизнь пошла под откос, стал вызывать… доверие?
Ночью Рейджен повел себя совсем не так, как раньше. Пришел на помощь, успокоил, ободрил. И никаких намеков, никаких похабных словечек, коими так любил шокировать ее в Дорване. Никаких приставаний… ну, почти. Рассказал ей все, что сам знал о призраках, не называя сумасшедшей и не поднимая на смех. Он же сразу поверил ей, когда она рассказала про мертвую шииссу, хоть сам ее и не видел. Даже на мгновение не усомнился в ее словах.