Что-то случилось. В тот момент, когда Рейджен, сжимающий в руке стилет полз вверх по лестнице, намереваясь отыскать покои своих палачей, внизу забегали слуги. Раздались крики и какой-то грохот. Приехал кто-то важный и желал немедля видеть шиисса ШиЛарона.
Это было плохо. Его не должны были видеть, а двигаться быстро, как и соображать, сейчас Рейдж не мог. Все, что он мог — это из последних сил подняться по лестнице, и спрятаться за ближайшей портьерой, пока его не заметили слуги. А потом… потом ему в самом деле повезло.
ШиЛарон сам вышел из своей комнаты, направляясь встретить неожиданно прибывших гостей, чем упростил Ветру задачу.
Для этого рывка он собрал последние силы. Сжал зубы так, что они начали крошиться, а во рту прочно поселился мерзкий привкус крови. Пальцы на руке, сжимающей стилет, свело судорогой и казалось, что ничто в целом мире не заставит Рейджа сейчас выпустить оружие.
Но ноги подвели его. Выскочив перед своим палачом, Ветер споткнулся и, не удержавшись вертикально, принялся заваливаться прямо на противника. Тот опешил. Отшатнулся. Но клинок выхватить не успел. Не зря Ветра называли самым быстрым из всех Призраков. Даже находясь на пороге смерти, ему удалось опередить противника. Тонкое лезвие вошло в горло ШиЛарона как в кусок мягкого масла. Мужчина захрипел, схватился руками за шею и пошатнулся, ударившись плечом о стену. В выпученных глазах плескалось море удивления — он не ожидал, что полумертвый пленник сподобится не только выбраться из камеры пыток, но и сможет достать его.
А Рейджен стоял, привалившись к стене, тяжело дышал и смотрел на то, как первый из его врагов медленно оседает, как гаснет искра жизни в его глазах, как беззвучно открывается его рот в немом крике. Рейджену показалось, что в какой-то миг, он заметил, как отлетела душа ШиЛарона вместе с последним вздохом.
Наклониться и поднять клинок оказалось очень сложной задачей. Ноги не держали, руки дрожали так, что Рейджен не был уверен в том, что вообще сможет удержать какое-либо оружие, шум в ушах нарастал, а перед глазами все плыло.
Но он не отступился. Шатаясь, придерживаясь за стену одной, а то и двумя руками, Рейджен смог вытащить стилет из шеи своего поверженного врага.
У него еще были дела в этом замке.
Он шел по коридору, как пьяный, шатаясь по сторонам, путаясь в собственных ногах и останавливаясь через каждый шаг, чтобы передохнуть. От резких движений и напряжения открылись раны, но Рейджен упрямо тащился вперед. Его вела незримая путеводная нить. Она натягивалась время от времени, звенела от напряжения, но пока не обрывалась.
Спальню Изабеллы он почувствовал. Просто, проходя мимо одной из дверей, вдруг резко остановился и приложил ладонь к теплому дереву. Что подвигло его к этому? А кто его знает. В тот день Рейдженом двигали не знания и даже не сила — это было провидение или воля Богини. А вероятнее всего — просто жажда мести.
Дверь раскрылась бесшумно. Из покоев потянулся тонкий запах знакомых уже духов, пудры, послышались стоны и шорох ткани.
Они были вместе. Та, ради которой он был готов на все и его палач. Слились в объятиях на смятых простынях. Она стонала, выгибаясь точно кошка, длинные ноги были закинуты на плечи любовнику, тонкие пальцы впивались в кожу нависшего над ней мужчины. Темные волосы шелковым покрывалом рассыпались по белоснежной подушке, запрокинутое лицо было покрыто мелкими бисеринками пота.
Боли больше не было. Уже не было. Она ушла, оставив после себя лишь полынный привкус горечи. И шуметь в ушах перестало, а сердце… оно, кажется, остановилось.
Любовники заметили его слишком поздно.
ШиОрин так и вовсе вряд ли понял, что произошло. Коротко хлюпнув, он рухнул на лежащую под ним женщину.
Изабелла завопила. Она молотила руками в воздухе пытаясь сбросить с себя тяжелое тело своего дядюшки. Впрочем, Рейджен уже не был уверен, что они на самом деле являлись родственниками. Он уже ни в чем не был уверен. Разве только в том, что сейчас умрет.
Изабелле все же удалось освободиться. Она подскочила с кровати и с самодовольной усмешкой посмотрела на Рейджена. Не было в ее взгляде ни страха, ни раскаяния, ни даже сожаления о только что умершем любовнике.
— Все-таки о Ветре говорили правду, — усмехнулась она, одним гибким движением наклонившись и подобрав с пола тонкий пеньюар алого цвета. Накинула его на плечи, небрежно завязав поясок. — Ты, в самом деле, живуч и можешь просочиться в любую щель. Но тебя это не спасет. Уже нет. Марат знает о твоем предательстве.