Это-то и привлекло внимание Рейджена. Он решительно пересек комнату и вытряхнул все содержимое сумки на кровать. Несколько смен белья, запасные рубашки, оружие, которого у него всегда было в избытке, разная мелочевка, без которой он никогда не отправлялся в путешествие:
— Где же оно?
Небольшой пузырек прозрачного стекла оказался, как того и следовало ожидать, на самом дне сумки. Отыскав его среди остальных вещей, Рейджен на миг задумался, а затем решительно откупорил. Запах бальзама, изготовленного придворным магом-лекарем графа ШиДорвана, ударил в нос. Аромат был сильным и необычным, резким, но не неприятным. Чувствовались знакомые нотки, но опознать, чего там было намешано, Рейджен не мог. Он хмурился, принюхался еще раз. Шесс Лиам был гениальным магом-целителем. Он создавал поистине чудодейственные лекарства, причем используя не только свой магический дар, но и природные компоненты. Особого его внимания всегда удостаивались травы из-за границы с Разломом. Лиам был просто помешан на всем, что можно было достать только по ту сторону.
Рейджен вздохнул. Испытывать на Анне свойства неизвестного бальзама было страшно. Как все экспериментаторы, шесс Лиам часто увлекался, и порой сложно было предположить, какие побочные эффекты окажутся у созданного им лекарства. Прецеденты случались не единожды.
Мужчина осторожно опустил палец в баночку и зачерпнул немного мутно-белой с редкими вкраплениями серебристого порошка, субстанции. Придирчиво рассмотрел все это, затем перевел взгляд на собственные руки. Костяшки были сбиты, но кровь не сочилась, да и ранки, благодаря перстню-амулету уже подживали. С тяжелым вздохом, Рейджен принялся втирать бальзам в собственные руки.
Ощущение было странное. Полупрозрачная мутная субстанция, словно смешанная с лунной пыльцой, легко впитывалась, не оставляя на коже никаких следов. Но по руке побежал холодок, словно сотни мельчайших ледяных иголочек разом закололи кожу. Неприятно не было. Скорее наоборот. Кивнув собственным мыслям и подхватив вытряхнутую вместе с остальными вещами флягу, Рейджен заторопился обратно, в спальню, где оставил измученную девушку, радуясь тому, что уезжая из Пограничья, не забыл про архис.
Особый напиток, который делают только там. На поверку, архис, является обычным самогоном, настоянным на двадцати семи травах, собранных по всем правилам, в определенное время, период и так далее. Рецепт изготовления этого напитка приравнивается едва ли не к государственной тайне и ревностно хранится. А в свою флягу Рейджен еще добавляет одну, двадцать восьмую, травку. Очень редкую, бесценную.
Ирианис растет только у самой кромки Разлома и достать ее практически невозможно еще и потому, что сама по себе эта трава совершенно ничего собой не представляет. Тонкие блеклые стебельки с мелкими ворсинками, невзрачные, хрупкие и совершенно бесполезные весь год, кроме одной лишь ночи. В особую ночь, за час до заката, тонкие стебельки начинают выпускать маленькие белые цветочки, источающие такой сильный, пьянящий аромат, что в пору сойти с ума и, надышавшись, остаться навечно у Великого Разлома. И вот в эту-то ночь ничем не примечательное ранее растение, приобретает особые магические свойства, которые пропадают вместе с цветками за час до рассвета.
И если успеть собрать их в эту ночь, а затем выбраться и пересечь границу, то приобретешь поистине бесценное сокровище. Шесс Лиам душу готов продать за один лишь цветок ирианиса. Потому что, травка эта обладает уникальными свойствами. Если добавить пару капель вытяжки в утренний чай — приобретешь бодрость и хорошее настроение, в стакан с вечерним напитком — будешь спать до самого рассвета, и видеть сладкие, наполненные яркими красками сны, а проснешься свежим и отдохнувшим. Один глоток останавливает кровотечение и дает силы продолжать путь. Поистине волшебная травка, равной которой нет ни в одном из многочисленных миров, которым покровительствует Шиная.
Оставшись одна, Анна плакала. Она никак не могла унять слезы. Ей казалось, что вот сейчас распахнется дверь и на пороге окажется мерзкий виконт, а потом все начнется сначала. Ее будут бить, и мучить самым зверским образом, после которого уже произошедшее покажется нежнейшей лаской.