А вот стыд от того, как вчера она вешалась на шею Рейджену Лорне, мучил несчастную все сильнее и сильнее с каждым прожитым часом. И больно впивался своими щупальцами ей в душу, заставляя щеки краснеть, а сердце замирать всякий миг, когда память услужливо подбрасывала воспоминания их объятий и поцелуя. А его взгляды? То, как Рейджен Лорне смотрел на нее? А ведь в тот момент на Анне не было даже непристойно-прозрачной сорочки. Она была полностью обнажена и… и ей нравилось это… В тот момент, Анна испытывала нечто, весьма определенно напоминающее удовольствие от взгляда темных глаз мужчины, скользившего по ее телу, от прикосновений его пальцев к ее коже, от…
— О, как же мне стыдно! — снова простонала Анна. — Как же мерзко от осознания того, что вчера я вела себя, словно развратница из квартала ночных увеселений!
Анна помнила все, что делала сама, все, что творил Рейджен. С болезненной навязчивостью вызывала в памяти их поцелуй. Она не забыла ни единого слова, произнесенного вчера. И это заставляло ее страдать. И сгорать от стыда.
Смерть служанки нашла отклик в душе девушки. Спустившись вниз и узнав о том, что ночью Сайри умерла, упав с лестницы всего в нескольких шагах от ее комнаты, Анна расплакалась. Девушку было жалко.
Шиисса Найтвиль отправила свою компаньонку наверх, приставив к ней в качестве помощницы шессу Шари, экономку. Та заставила Анну выпить успокаивающих капель, притарабанила поднос, уставленный тарелками с холодными закусками и, отговорившись тем, что из-за случившегося в поместье сегодня не хватает рук, ушла заниматься своими делами. А Анна осталась одна.
Она поплакала немного, удрученная смертью своей горничной, но затем слезы высохли, а на смену им пришел стыд. И сожаление. А еще обида от того, что сегодня шесс Лорне не обратил на нее никакого внимания.
— Конечно, — судорожно вздохнула Анна, останавливаясь возле окна и прижимаясь горячим лбом к холодному стеклу, — я вела себя, как самая продажная из женщин. Сама навязывалась ему. О, если бы не сон, сморивший меня, то кто знает, что произошло бы этой ночью? Уж точно, ничего хорошего.
Анна снова вздохнула.
Проснувшись сегодня утром, она не испытывала той ужасной боли, которая владела ее телом вчера. Нет, сидеть или лежать на спине все еще было не слишком приятно, но в остальном она чувствовала себя вполне здоровой. Ну, если не считать моральных терзаний. Правда, бедра и ягодицы по-прежнему были испещрены синяками, которые за прошедшую ночь превратились в желто-фиолетовые полосы. Бальзам Рейджена определенно помог. И это было еще одной причиной, по которой Анна чувствовала себя ужасно — она вспоминала, как шесс Лорне лично втирал целебную мазь в ее тело. А она позволила ему это. Позволила постороннему мужчине прикасаться к ней в таких интимных местах.
— О! — уши и щеки в очередной раз окрасились румянцем.
Анна отошла от окна и приблизилась к зеркалу. Синяк на лице совсем сошел. Когда она проснулась, на скуле еще были виден желтоватый след, а вот теперь совершенно никаких следов не осталось.
— Словно и не было ничего, — вздохнула девушка и приложила ладони к пылающим щекам. Она вдруг вспомнила, как осторожно Рейджен прикасался к ее лицу, нанося целебный бальзам. Как нежно втирал его в пострадавшие участки. — А ведь я даже и не поблагодарила шесса Лорне за помощь!
Эта мысль пришла так внезапно. Словно возникла из неоткуда.
— Он так помог мне, ввязался в драку, лечил и успокаивал. А я… я повела себя, как дурно воспитанная избалованная девица. Даже спасибо сказать не удосужилась.
Анна нахмурилась. Закусила губу.
Отправиться на поиски Рейджена было страшно. А вдруг ему и не нужна ее благодарность или… или он пожелает получить от нее нечто такое… такое, что она, Анна, просто не в состоянии ему дать? Ведь шесс Лорне еще в Дорване не делал секрета из того, чего именно добивается от своей пленницы. Изводил ее своим вниманием и постоянно шокировал, не гнушаясь ничем. Издевался, можно сказать, самым отвратительным способом, позволял себе такие вещи, о которых Анна и сейчас не могла не вспоминать без содрогания.
— А ведь я его уже не боюсь, — вдруг поразилась собственным чувствам шиисса. — Да и шесс Лорне в последнее время ведет себя вполне допустимо.
То есть, он просто-напросто перестал донимать ее своим вниманием, не отпускал больше непристойностей и даже не домогался ее. Вчерашний поцелуй, она решила не считать.
— Это все было на эмоциях, — решительно тряхнула она головой. — Да и крепкий напиток, который мы оба пили, сыграл свою роль, — тут взгляд ее метнулся к прикроватному столику, где лежала забытая Рейдженом фляжка с архисом.