— Не знаю, — честно ответил граф ШиДорван.
— Очень интересно, — фыркнул Рейджен.
— Просто заткнись, — не выдержал Кристиан. — В тебе течет моя кровь, поэтому срастить края раны я смогу, наверное…
— Наверное? — нарочито встревожено поинтересовался раненный. — А может, ну ее, а? Помню я еще твои потуги в целительстве.
— Сказал же, — раздраженно дернул плечом граф, — в тебе течет моя кровь, а потому процесс воздействия должен быть…
— Ты же не можешь исцелять сам себя, — с опаской скосил глаза Рейджен. Он силился рассмотреть, что делает Кристиан.
— Себя нет, а тебя…
— Меня можешь?
— Вот сейчас и проверим, — мстительно процедил сквозь зубы граф. — А ты, если не заткнешься, пожалеешь, — добавил угрожающе, надавливая ладонью на рану. Чуть сильнее, чем того требовала необходимость.
Рейджен зашипел от боли, ругнулся, но послушно замолчал, ожидая пока его друг и кровный брат закончит с лечением.
Кровотечение удалось остановить, но сращивать ткани и сосуды, Кристиан не решился, лишь немного добавил магии, чтобы ускорить процесс регенерации. Затем, когда с этим было покончено, помог другу сесть.
— Что тут произошло? — поинтересовался словно невзначай.
— Меня пытались убить, — Рейджен сидел в снегу, с любопытством разглядывая свои руки и распахнутую на груди одежду, осторожно прикасаясь кончиками пальцев к коже, вокруг раны. Морщился от боли, фыркал, словно большой пес.
— А поточнее?
— Пырнули ножом.
— А еще точнее? — почти прорычал Кристиан.
— Тебе с чего начать? — прищурившись, посмотрел на друга Рейджен.
— С начала.
— Ну, тогда слушай.
Глава 18
Вернувшись в свои комнаты, Анна пыталась заняться вышиванием. Не получалось. Тогда отбросила пяльцы и взяла книгу, решив, что сможет отделаться от навязчивых мыслей, погрузившись в хитросплетения романтической истории. Но и книга сегодня не захватила ее.
Промаявшись еще немного, Анна решила спуститься в кухню и раздобыть себе что-нибудь на ужин. По пути ей никто не встретился, создавалось впечатление, что Сайриш опустел. Из-за недавних событий, гости разбрелись по своим комнатам и сидели там тихо, словно мыши под веником. В одиночестве или парами — этого Анна не знала, но и выяснять не желала. Она, как и остальные обитатели поместья, в этот вечер совершенно не желала компании.
По пути в кухню, девушка услышала несколько громких возгласов шиисса Найтвиля, раздающихся из библиотеки. Им вторил тихий вкрадчивый голос шиисса ШиСатро. Из чего, Анна сделала вывод, что мужчины решили скоротать этот тихий вечер за игрой в карты или кости и бокалом вина.
Дорина, видимо, тоже не спешила показываться на глаза своим гостям и, скорее всего, занималась делами в кабинете в компании шесса Арнода. Она как раз недавно жаловалась на то, что в связи с наплывом гостей у нее скопилось много бумаг, требующих ее непосредственного рассмотрения. Вероятно, после произошедших в Сайрише в последние дни событий, Дорина решила, что работа поможет ей лучше всего справиться с потрясением.
В кухне все было чисто убрано, посуда вымыта, а вот ни слуг, ни поварихи тоже не наблюдалось.
— Наверное, они решили помянуть несчастную Сайри, — решила Анна.
Стараясь особо не шуметь и не привлечь к себе ненужного внимания, она отрезала себе кусок пирога, налила в кувшин ягодного морса и, подхватив свою нехитрую добычу, вернулась в спальню. Памятуя о разговоре с шессом Рейдженом, заперла дверь и снова засела за книгу. Скрутилась калачиком на кушетке подле окна, укрылась пледом и… нет, не читала. Думала. Вспоминала. Размышляла.
О виконте ШиАрхаре и его невесте. О том, как шиисса Дарэя могла допустить подобное к себе отношение? Рейджен сказал, что она не только была осведомлена о пристрастиях своего жениха, но и сама принимала в них участие. Анна этого не понимала. У нее в голове не укладывалось, как можно добровольно позволять кому-то избивать себя. Да еще и держаться за подобные отношения. А в том, что Дарэя искренне любила жениха сомнений не было. Не зря же она сегодня так убивалась и устроила все это представление, недостойное благородной шииссы и девушки из приличной семьи.
А еще было обидно из-за того, что шиисса Найтвиль обвинила ее в том, что это она, Анна, виновата в уходе виконта и расторжении их помолвки.