– Позвольте представить, моя жена – леди Кэтленда, Матильда Морелл.
– Миледи, – Роланд поклонился и краем глаза заметил, с каким восхищением взирал на молодую хозяйку замка Алан.
Следовало признать, Матильда и вправду была красива. Как и ее отец, она могла похвастать правильными чертами лица, глубокими серо-зелеными глазами, тонким станом и роскошной копной волос, струящихся по плечам, будто шелк. В отличие от остальных леди Вайддела, леди Морелл предпочитала носить волосы распущенными. Темно-синее платье с вышивкой на лифе удачно подчеркивало высокую грудь и тонкую талию. Роланд мог поклясться, что в тот самый момент, когда Морелл представлял свою супругу, Алан завидовал лорду Кэтленда.
Впрочем, Сверр явно был не против продемонстрировать красоту и силу своей жены – он буквально наслаждался ошеломленным видом Бишопа.
Матильда Морелл определенно привыкла к вниманию мужчин, более того, казалось, что внимание это ее утомляет. На приветствие она ответила едва заметным кивком, а Алана смерила таким холодным взглядом, от которого и во Вдовьей Пустоши можно замерзнуть.
Алан, похоже, никакого холода не ощутил.
– Позвольте выразить восхищение вашей красотой, миледи, – восторженно выдал он и, взглянув на Морелла, беззастенчиво добавил: – Прошу простить меня за дерзость.
– Полно, Бишоп, – рассмеялся Сверр. – Леди Морелл знает, что прекрасна, и замечательно научилась этим пользоваться.
– Благодарю, лорд Бишоп. – Матильда все же выдавила из себя подобие улыбки. Голос у нее был грудным, низким и сладким, как мед. – Вы наверняка устали с дороги. Я распорядилась, чтобы для вас приготовили покои и ванну, где вы сможете смыть с себя дорожную пыль. Затем вас ждет сытный завтрак. Муж накануне загнал жирного кабана.
– Вы очень любезны, миледи. – Роланд повернулся к Сверру: – Милорд, после завтрака я хотел бы обсудить с вами одно очень важное дело. Боюсь, я стеснен во времени, и мне хотелось бы отправиться в Очаг завтра с рассветом.
– Как вам будет угодно, – сдержанно ответил лорд Кэтленда. Сдержанность, впрочем, не касалась его пытливого взгляда, которым он, казалось, умел пробить насквозь, как арбалетный болт пробивает плоть.
Ванна и завтрак действительно взбодрили, и, когда Роланд спустился во внутренний двор главной крепости, где его уже ждал наместник Кэтленда, он чувствовал себя намного увереннее.
Сверр стоял в центре дворика, у широкого колодца, окруженного плетенной изгородью. Его рука в серой перчатке теребила ветку диковинного деревца, листва которого вопреки ожиданиям не осыпалась до Вормхоула, а оставалась такой же зеленой и свежей, как в разгар весны. На широких листьях-ладонях, будто в прошении подставленных небу, блестели свежие снежинки.
– Мой особый отвар с добавлением вытяжки из папоротника, – лениво пояснил Морелл и, лукаво усмехнувшись, добавил: – И магии, конечно.
– Я считал, что кровь некроманта способна влиять лишь на животный мир, – опешил Роланд, касаясь жирного листа дерева и смахивая на выложенную булыжниками дорожку липкий снег.
– Все так считали. Но открытия подвластны лишь тем, кто сомневается, запомните это, лорд Норберт.
К колодцу приблизился высокий и широкоплечий детина, судя по гербу, кто-то из приближенных Крайна. Человек. Кивнув хозяину, насадил ведро на крюк, зачерпнул воды, а затем, орудуя мощным воротом, без труда поднял на поверхность. Роланд наблюдал за ним и размышлял о том, что ни один источник воды не добрался бы на такую высоту, следовательно, воду привели сюда с помощью магии. Для того, чтобы в дни осады укрывшиеся за стенами Клыка не погибли от жажды.
– Итак, – прервал размышления Роланда Сверр, направляясь прочь от колодца и диковинного дерева, остающегося зеленым даже зимой, – вы хотели обсудить некое важное дело. Вы проделали такой долгий путь через все королевство наверняка потому, что вам что-то от меня нужно, не так ли?
– Верно. – Роланд вздохнул и вернулся мыслями к настоящему, к реальной проблеме, которую следовало решить. – У меня к вам просьба. Несколько недель назад, возвращаясь из военного похода, Алан Бишоп продал вам одну ценную вещь. Мою вещь. Он не имел права распоряжаться ею.
Они свернули на небольшую аллею, по обеим сторонам которой возвышались вековые пушистые ели, скрывая прогуливающихся за своими могучими лапами.
– И все же распорядился, – кивнул Сверр с отрешенным видом. – Неплохо при этом заработав. Я заплатил за нее золотом.