Верховная сделала паузу, чтобы все присутствующие осознали остроту ситуации.
– Капитул, как правило, в конфликты государств старается не вмешиваться, но ввиду последних событий и опасности вторжения с юга считаю, мы должны вмешаться. Ведь именно Вайддел защищает континент от нападок этого выскочки и еретика Ра-аана, или как там он себя зовет.
– Вмешаться? – удивился Роланд. – Насколько я знаю, Капитул действует только при условии применения запретных чар и артефактов.
– Да, мальчик мой, – вздохнула Олинда, – так и есть. Но в данной ситуации, когда отступники степняков ходят сквозь разломы, мы не можем остаться в стороне. Южные границы Вайддела всегда служили нам верным щитом от попыток Ра-аана поработить народ северного континента, и мы хотим сохранить этот щит. Лорд Морелл не даст соврать, что мы вместе с лучшими ищейками его величества заняты поиском убийцы принца Петера. К сожалению, пока Август настроен весьма воинственно и пойдет на переговоры, лишь когда ему предъявят виновного. В противном случае он продолжит наступление, а мы не можем этого допустить, потому Капитул предоставит Вайдделу пять тысяч лучших рыцарей во главе с вашим дядюшкой, которому не терпится послужить на благо государству. Но нам нужно убедиться, что полководцы Вайддела тоже сделают все от них зависящее, чтобы устранить угрозу.
– К сожалению, я мало чем смогу вам помочь, миледи, так как не вправе обсуждать военные планы своего короля в его отсутствие.
– Всем бы мужам вашу верность, милорд, – восхитилась Олинда, – и на земле были бы навек искоренены интриги и заговоры. Я не прошу выдавать военные планы вашего сеньора. Но буду признательна, если ваша рука в нужный час не дрогнет, а если понадобится отдать жизнь ради мира на своей земле, вы это сделаете.
Слова верховной Лаверн совсем не понравились – в них виделся некий тайный смысл, который пока ей был неясен. Но угроза, сквозившая между строк, не утаилась ни от Лаверн, ни от Сверра, который после этих слов усмехнулся и спрятал глаза.
Лаверн показалось, что петля вокруг ее шеи затягивается все сильнее и воздуха становится все меньше. Но больше всего ужасало то, что Роланд совершенно не ощущал нависшей над ним угрозы. И да, он пойдет в пасть чудовища, чтобы защитить тех, кто ему дорог.
Если Лаверн останется рядом с ним, он умрет. Если он станет искать для нее осколки – погибнет еще быстрее.
Нет, ей не нужны напрасные жертвы, тем более, Роланд не заслужил такой бесславной участи… Впрочем, выгоду можно извлечь из всего.
Она бросила беглый взгляд на Бригга и усмехнулась. И тут же одернула себя – такие планы стоит составлять не в присутствии сильнейшей менталистки континента. Лаверн подумает об этом после, когда останется одна и когда осколки Сверра будут в ее руках.
Ночью, лишь только замок уснул и покои спящих господ стерегли полусонные охранники, она все же пробралась в лабораторию Сверра.
Лестница, ведущая вниз. Полумрак. Зеленоватый свет, источаемый корнями подземника, уходящими вглубь каменистой почвы – вплоть до сердца Кэтленда. Истершийся гобелен на стене, изображающий переломное сражение Великой войны. Черная пасть камина. Стол, заваленный бумагами. Стеллажи с образцами живой плоти, навеки застывшими в растворе фиксатора. Полупрозрачные кристаллы-накопители. Вовсе не те, что ищет Лаверн…
Нужные наверняка надежно спрятаны, только вот… где?
Тишина спящего дома звенела, окружала Лаверн. И шаги ее растворялись в этой тишине, как мед растворяется в горячем отваре. Тьма подползала к ее ногам, лизала кожу, и от этого становилось почти страшно. Почти – потому что Мария уверила: накопители именно здесь. И Лаверн знала несколько укромных тайников лаборатории Сверра, а также знала, как их открыть.
Три шага от лестницы вправо, присесть, отыскать пальцами непрочно сидящий в полу камень, поддеть и вытащить. Нырнуть рукой в ямку, вынуть содержимое. Шкатулка была маленькой. Слишком маленькой, чтобы вместить в себя сорок один кристалл, но Лаверн была убеждена: Сверр не держит все осколки в одном месте.
Немного силы, чтобы сломать защитные заклинания и обойти ловушки. Щелчок, раскрытое нутро шкатулки. Выдох разочарования – на бархатном настиле лежали лишь аккуратно сложенные бумаги, содержимое которых было сложно рассмотреть. Наверняка что-то запретное, но Лаверн это было безразлично. Она аккуратно прикрыла крышку шкатулки и сунула ее обратно в тайник, надеясь лишь, что, когда Сверр заметит сломанные печати, Лаверн уже не будет в Клыке. Она установила камень на место и поднялась. Подошла к гобелену, поддела нижний правый угол, отсчитала десятый по диагонали камень, надавила. Скрипнули ржавые механизмы, руку обожгло охранным проклятием, чародейка, зашипев и выругавшись, отпрянула.