Лорды и их знаменосцы вскочили с лавок, Роланд тоже поднялся и положил руку на эфес меча. Морелл знаком дал приказ стражникам схватить прислужника, который смотрелся затравленным и поникшим.
– Мартин! – тут же среагировала Лаверн, и у задыхающегося Кэлвина засуетился пожилой лекарь. Отточенными движениями он заглянул тому под веки, раскрыл рот и ощупал шею. Затем зачем-то откатил манжеты темного дублета анимага и поцокал языком. Извлек из холщовой сумы пузырек с темной жидкостью, влил ее Кэлвину в рот и зажал нос, заставляя проглотить. Худенькая рыжеволосая целительница из горной деревушки, приставленная к Ча, положила голову Кэлвина себе на колени и принялась гладить по щекам.
Через несколько мгновений лицо Кэлвина разгладилось, и он затих в объятиях рыжей. Лаверн, с тревогой наблюдавшая за происходящим, перевела взгляд на некроманта, и Роланду показалось, она готова ударить его, не пощадив никого, кто находится на линии огня.
Роланд медленно вернулся к столу, взял свою чашу и поднес ее к лицу. Вино пахло земляникой и пряностями. Осознание того, как близко он был к смерти, нахлынуло резко, накрыло волной, оглушая.
Яд – оружие женщин, любил говаривать его отец…
Матильда Морелл поднялась со своего места и гордо удалилась из зала.
– Помогите Кэлвину дойти до опочивальни, – велела Лаверн своим людям, не сводя глаз с некроманта. Два близнеца из ее свиты помогли анимагу подняться, подхватили под руки и вывели из зала.
– Это была “Удавка”? – послышался слева нежный девичий голосок. Роланд обернулся и увидел утреннюю знакомую, встреченную в храме. Юная леди Бригг с любопытством взирала на Мартина, собирающего зелья в сумку. – Яд?
Лекарь поднял на нее мутные глаза и кивнул.
– Именно она, миледи.
– Чем вы обезвредили его? “Хрустальной слезой”?
– Это личный рецепт, в противоядие входит несколько ингредиентов, в том числе и “Хрустальная слеза”. А также вытяжка из корня подземника, собранного в последний день Санхая, толченые листья виртума, а также измельченная кость висельника, умерщвленного в ночь Санборна.
– Удивительно! – восхитилась леди Бригг и прижала руки к груди. – А ваши руки… вы болели зеленой лихорадкой, верно? Я лечила как-то крестьянского мальчишку, все говорили, он безнадежен, но я использовала примочки из чесун-травы, а внутрь прописывала сонный корень. У него тоже остались следы, но лишь пятнами, без наростов. Я думаю, это из-за сонного корня, его свойства…
– Эдель! – строго окликнула ее мать, и дева встрепенулась. Опустила глаза и кротко отправилась обратно, к своему месту.
– Сонный корень, надо же… – Мартин покачал головой и почесал макушку, а Роланд окончательно перестал понимать происходящее. Единственное, что он знал точно: на Лаверн только что покушались. Если бы она выпила яд…
Наверное, он сказал это вслух, потому что Лаверн глухо ответила:
– Ничего бы не было. Если бы я глотнула из чаши, никто бы не пострадал. – Роланд вопросительно на нее посмотрел, и она пояснила: – Я давно принимаю малые дозы “Удавки” по утрам после завтрака. Как и некоторые другие яды. Но она это знала… Знала и все равно…
– Лаверн…
Некромант возник также неожиданно, как и его свояченица. По его лицу трудно было что-то прочесть, но в голосе Роланд явно уловил тревогу.
– Спасибо за ужин, лорд Морелл, – глухо отозвалась Лаверн, даже не взглянув на него. – А теперь прошу простить, мне нужно быть рядом со своими людьми.
Она удалилась, ее люди вышли следом, как и семейство Морелла во главе со Сверром, который приказал поместить под стражу повара и его помощников. Вскоре трапезная опустела. Стихли перешептывания ошеломленных гостей, звон посуды, уносимой прислугой, и только чаша Роланда осталась на столе, как напоминание. Наполненная темной, тягучей и сладкой смертью, которой чудом удалось избежать.
Кэлвин
Каждую ночь с момента, когда они взошли на борт корабля, ему снились бойцовые ямы.
Овальный амфитеатр с деревянными лавками, полукруглая сцена, прячущая под навесом из тростника закутанных в шелка господ. Бурый песок, который изначально был белым, но смешался с кровью убитых на арене бойцов. Песок противно скрипел на зубах.
Кэлвина выпустили обнаженным против троих воинов в броне. Один из них уже еле стоял на ногах, а тяжелый боевой молот клонил его руку к земле. Зверь расправился с ним быстро: повалил на землю, сбил с головы украшенный кривыми рогами шлем и раздавил голову массивной лапой.