Осколки. И желание Лаверн их получить. Она наотрез отказалась покидать замок, ведь где-то там, под широким пластом земли и камня, у древнего источника некроманта ее ждали накопители. А в голове у чародейки уже возник план, как до них добраться.
План этот казался Кэлу безумием, но кто он такой, чтобы спорить с ней? Она шла к этому много лет, от мифического источника зависела жизнь Ча, а Кэлвин поклялся во всем помогать Лаверн.
После случая в трапезной анимаг провалялся в постели три дня. Сначала он наотрез отказался от постельного режима и даже выдержал несколько часов у двери Лаверн, но рези в животе, головокружение и строгий взгляд Лио загнали его обратно в постель. С неохотой он уступил свой пост Сэм и Тривору и даже смог немного поспать, хотя тревога за Лаверн выдергивала его из сна каждые полчаса. Лио дежурила у его постели, обтирала лицо влажной тряпицей. От нее пахло сушеными травами, и от запаха этого в груди у Кэлвина щемило.
Анимаг должен быть рядом со своей гейрдис. Но что делать, если близость к ней опасна? Кэлвину казалось, он слышит утробный рык Агнарра. Зверь требовал выпустить его на свободу, позволить исцелить себя, ведь только в зверином обличье анимаги восстанавливаются лучше всего. В человеческом же организм даже противоядие принимал плохо, хотя Лио поила его каждые три часа, как и наказывал Мартин. Кэлвина рвало мутной жижей, от которой во рту оставался привкус крови и кислоты. Иногда, прикидываясь спящим, он слышал, как Лио тихо всхлипывает в углу.
Однажды сам хозяин замка удостоил больного визитом. Кэлвин потерялся во времени, казалось, он валяется в постели уже вечность, хотя по факту могло оказаться, что всего несколько часов. Он открыл глаза и увидел склонившегося к нему некроманта. А рядом Лаверн – бледную, с сжатыми в линию губами.
– Выживет, – констатировал Морелл, повторяя слова, сказанные тогда на арене, и Кэлвин отреагировал на его присутствие сдавленным рычанием. Ему снова привиделась кровь на песке, боль, пульсирующая в груди, выталкивающая остатки жизненных сил. Палящее солнце. Ошейник удавкой на горле…
– Знаю, что выживет! – резко ответила Лаверн. – Но это не отменяет содеянного. И я не могу это так оставить.
– Виновные уже наказаны.
– Виновным ты сделал того мальчика, который разносил вино? А также того, кто наливал это вино в кувшин? Эти казни – показуха для меня? Смешно.
– Тот, кто это придумал, тоже будет наказан, обещаю.
– Та, – поправила Лаверн. – Это ведь дело рук твоей жены. Все еще считаешь, что мы подружимся?
– Не стоит это обсуждать в присутствии посторонних.
– Кэлвин осведомлен о наших прекрасных взаимоотношениях, у нас нет секретов.
– Матильда осознала свой проступок, – процедил Сверр, отходя к окну. – Касательно наших, как ты выразилась, взаимоотношений: ты в курсе, что выбор у меня невелик. Как и у тебя, впрочем. А вот способов избежать проблем – масса. Ты не останешься в замке. И никогда больше не встретишься с Матильдой, как и она с тобой. Портовый город не так защищен, как Клык, но там найдется место, достойное тебя. К тому же твои люди всегда будут рядом, никто не планирует лишать тебя свободы.
– Если ты не в курсе, ошейник в принципе предполагает отсутствие всякой свободы. И зависимость от воли хозяина.
– Повторяю, это всего лишь символ. Единственный шанс спасти тебя. Ты ведь понимаешь, что утянешь Вольный клан за собой, если пойдешь ко дну? Ответственность, Лаверн – это умение принимать трудные решения для минимизации риска. Ты готова рискнуть своими людьми, но ради чего?
– Ради свободы. Каждый из нас умрет, ради свободы.
– Что такое свобода? Разве ты свободна выбирать себе судьбу? Если все так, что ты делаешь в этом доме, который так ненавидишь? Что делала весь предыдущий год на южных границах, пока твой пацан умирал в горной долине? По своей ли воле напитала источник Серого ястреба? Присяга королю – тоже несвобода. Как и чертов титул. Как и клан, за который ты отвечаешь. Все это связывает похлеще ошейника, которого ты так боишься.
– Но это был мой выбор.
– А сейчас твой выбор – рисковать зависящими от тебя людьми, – усмехнулся он. – Умно, ничего не скажешь.
– Довольно, – отрезала Лаверн, подошла к Кэлвину и ощупала его лоб. Он поймал ее руку, чтобы хоть как-то ободрить, и она ответила ему вымученной улыбкой. – Мою позицию ты знаешь. Если от леди Морелл в ближайшее время не последует официальных извинений, я буду вынуждена действовать жестко.
– Бригг не простит тебе унижения Матильды. Ты и так уже нажила себе достаточно врагов, не стоит продолжать.