– Вы правы, здесь очень красиво, – ответила чародейка на восторженную реплику Олинды.
– Так жаль, что все это некому унаследовать, – притворно вздохнула верховная.
– Уверена, лорд и леди Морелл постараются исправить ситуацию. – Насколько мне известно, источник все еще полон магии и продержится много лет.
– Вполне возможно, милая, вполне возможно… Вы знали, что я бывала здесь еще девицей?
– Не слышала об этом.
– Я влюбилась в Кэтленд в тот самый момент, когда впервые очутилась здесь. Мне было пятнадцать, и я мечтала лишь о лентах, кружевах и молодых красавцах. Но ни один из них и сравниться не мог с молодым наследником Кэтленда – подающим надежды некромантом, высоким, статным молодым человеком, разбившим не одно девичье сердце. Мне в женихи прочили высшего лорда, о таком женщина из младшего дома может только мечтать.
– Вы должны были выйти за Фредрека Морелла? – удивилась Лаверн.
– Мой отец хотел этого. Я была молода, полна сил и способна к деторождению, а наш клан – достаточно крепким и многочисленным, поэтому отец Фредрека благосклонно принял предложение моего батюшки укрепить связь между нашими домами.
– Но свадьба не состоялась, – заметила Лаверн.
Олинда наигранно вздохнула, заставляя колыхаться кружева на пышной груди. Затем прикрыла рот ладонью и шепнула Лаверн на ухо:
– Я не пришлась по душе жениху. – Заметив, по-видимому, вопрос на лице чародейки, добавила: – Фредрек дал понять, что думает о предстоящем браке, взглянув на меня лишь раз. Он был из тех мужчин, знаете, которые умеют все показать без слов.
Лаверн мысленно согласилась: Фредрек считал болтовню пустым и праздным делом, а свои намерения всегда выражал делами.
– Вы, наверное, расстроились.
– Расстроилась?! – воскликнула Олинда, отпуская руку Лаверн и глядя на нее в упор. – Что вы, милая, я была просто-напросто разбита! Уничтожена. Мы ведь танцевали в тот вечер, когда меня представили молодому наследнику. Его принудил отец – Фредрек так и сказал мне, не удостоив даже взгляда. А еще добавил, что, если я выйду за него, он сделает мою жизнь невыносимой настолько, что я сама буду молить о смерти. И уж тогда он исполнит просьбу дражайшей супруги и умертвит меня с радостью. Да так, что и сомнения не возникнет в том, что я сама свела счеты с жизнью. В это верилось легко – мой дар дает некое… преимущество, не находите?
– Мне жаль… Хотя, быть может, вы избежали беды. Я слышала, Фредрек Морелл был скор на расправу и не знал жалости.
– Те его слова – лучшее, что случилось со мной, – шепотом поведала верховная. – За такие рассуждения меня могут наказать, ведь я очерняю сам институт брака, где женщине полагается рожать мужу детей, так что буду признательна, если этот разговор останется между нами.
– Я не стану сплетничать, – с улыбкой пообещала Лаверн.
– На следующее утро я упала отцу в ноги и умоляла не выдавать меня за это чудовище. Был скандал, который, к слову, быстро замяли, а через несколько месяцев отца скосила зеленая лихорадка… Клан унаследовал его младший брат, так как у отца не было сыновей. А меня отослали на обучение в Капитул. Так дядюшка подстраховался, что я не выскочу за какого-нибудь лордика и не рожу сына, который будет способен возродить жилу раньше его собственных детей. Тогда он и не представлял, как все в итоге получится.
– Кажется, вам повезло.
– О нет, дитя! – Верховная покачала головой. – О везении здесь речь не идет. – Она оглянулась на застывших неподалеку рыцарей и снова понизила голос до шепота: – Мой путь на вершину был тернист и сложен. Этот мир создан мужчинами для мужчин, и женщине, – она подняла указательный палец вверх, – сильной женщине выжить в нем очень непросто. Да вы и сами это знаете, не так ли?
– Я стараюсь не становиться на пути сильных мужчин без веских на то причин, – попыталась отшутиться Лаверн.
– Извольте, а разве существуют иные пути? Куда бы вы ни пошли, везде вам будут встречаться мужчины, желающие вас подчинить. А если не подчинить, так сломать, иначе вы станете угрозой их власти. Каждая женщина, желающая большего, чем рожать, находится в опасности. Ведь это бросает тень на всю их идеологию. На весьма хрупкую идеологию, ведь доподлинно неизвестно, отчего лишь мальчик может подчинить источник. И так ли это на самом деле. У вас, например, с этим проблем нет.
– Я думала, Капитул радеет за традиционные ценности, – ответила Лаверн, намеренно уклоняясь от скользкой темы.
– Капитул радеет за то, за что прикажет радеть верховный. К счастью, этот титул не передается по наследству.