– Вам не стоит меня бояться, миледи, – бесцветно обронила Лаверн, увлекая некромантку вглубь сада. – Во всяком случае, сейчас.
– Вы неверно истолковали знаки, – тут же собралась Матильда, накрывая ладонь Лаверн своей и с силой сжимая. – Они означали вовсе не страх.
– Что же тогда? Особый вид… кхм… гостеприимства?
– Подобное гостеприимство я всегда готова вам выказать, – язвительно отметила Матильда.
– Не сомневаюсь. Однако это все мелочи. Думаю, у нас есть гораздо более важные темы для обсуждения.
– Какие же?
– Ваш супруг.
Матильда тут же вспыхнула, выдернула руку, развернулась к Лаверн и зло прошипела:
– Да как ты смеешь?! Пришла в мой дом, строишь из себя высокородную леди, лезешь в постель к Сверру и бросаешь это мне в лицо!
– Постель твоего мужа интересует меня меньше всего, – спокойно парировала Лаверн, смахивая с рукава несуществующие пылинки, будто стараясь очиститься от прикосновения некромантки. – Но так сложилось, что у Сверра есть то, что мне нужно. И ты можешь помочь мне это достать.
– Похоже, у тебя повредился рассудок, если считаешь, что я стану помогать.
– У нас вышел очень интересный диалог с верховной, – сказала Лаверн, глядя на Матильду в упор. – Похоже, Капитул сомневается в способности рода Снежного барса выжить. Как известно, лишь мальчик способен напитать источник, а ты… вряд ли сможешь родить еще одного здорового ребенка. Извини за фамильярность, но выглядишь ты слабой.
– Как нам обеим известно, ты тоже не способна родить, – зло усмехнулась Матильда. – Сверр, похоже, не в курсе, но как только узнает, быстро потеряет к тебе интерес.
– Если он узнает, – холодно поправила Лаверн, делая упор на слове “если”, – ты будешь первая, кого он заставить поплатиться. Ты ведь оттого и не сказала ему, верно? Боишься его.
– Ошибаешься, я ничего не боюсь!
– Боишься, – повторила Лаверн. – И правильно делаешь. Сверр – опасный человек, почти настолько же опасный, как и его отец. А ты его разочаровала. Источник Кэтленда пока еще силен, а Сверру выгоден союз с твоим отцом, но пройдут годы, и проблема выживания рода станет серьезнее разрыва каких-то там союзов. Сверру понадобится наследник, чтобы укрепить власть. Что тогда будет с тобой?
– Я – леди Кэтленда, но, похоже, ты забыла об этом.
– Уверена, даже девицы из северного крыла забыли об этом.
Матильда вскинула ладонь для пощечины – жест, совершенно недостойный леди, – но та была перехвачена твердой рукой Лаверн.
– Не стоит затевать драку, в которой заведомо проиграешь, – сказала чародейка спокойно, но твердо. – Повторюсь, мне плевать на твоего мужа. И на твою злость, по сути, тоже. Я давно уже не живу прошлым, чего и тебе советую. Однако у Сверра есть кое-что, что мне очень нужно. Он спрятал это у подземной жилы, и только пробудивший источник Кэтленда сможет вскрыть тайник. А вот тут начинается самое интересное. – Лаверн выдержала паузу, глядя в лицо Матильде. – Для тебя.
– Какое мне дело до всего этого? – пожала некромантка плечами, потирая запястье.
– Я знаю способ помочь Берте. Убеждена, роль матери первой девочки, напитавшей источник, придется по вкусу леди Кэтленда, – усмехнулась Лаверн.
Небо ответило на это яркой вспышкой и довольным рокотом. Первые крупные капли сорвались с высоты, разбиваясь о землю, путаясь в волосах собеседниц и стекая по плотной ткани плащей.
Лаверн накинула капюшон, с удовлетворением наблюдая, как меняется лицо Матильды. Она развернулась и, не оглядываясь, пошла к выходу из сада. Теперь ее дела на севере точно окончены, и она может с чистым сердцем отправиться на восток.
Слова тоже порой подобны яду. Те же, что она сказала Матильде, должны были стать семенем, упавшим в благодатную почву. Если леди Морелл достаточно умна, чтобы проникнуться идеей, Лаверн вскоре получит от нее птицу. А затем и осколки достанет.
Ожидание – порой все, что требуется для получения желаемого. А за долгие годы в неволе Лаверн научилась ждать.
Роланд
Костер, получивший подношение из охапки дров, взвился искрами и радостно затрещал, освещая рассевшихся вокруг усталых, но довольных солдат. Пахло жареным мясом, базиликом и чесноком, которыми это мясо щедро сдабривали. Отовсюду слышались грубые смешки, похабные шуточки и нестройный хор наиболее захмелевших вояк, распевающих походные песни.