– Я не совсем…
– Наверняка вы слышали о том, что она ищет. А также о том, что Капитул эти поиски не одобряет.
Кирстен замолчал и все же опустил глаза, и Сверр удовлетворенно кивнул.
– Лаверн заигралась, Ивар. И сейчас ходит по краю пропасти.
Как, собственно, и сам Сверр. Велл бы побрал его лорда-отца с его экспериментами! И саму Лаверн с ее большими глазами, которые умели смотреть прямо в душу. Некромант невольно чувствовал родство с этим мелким запуганным лордиком, проникшимся сладкими речами чародейки. Он и сам когда-то повелся, и это привело к трещине в его браке, недоверию со стороны Бригга, которое старый Ворон, конечно же, не выказывал словами, но Сверр чувствовал нутром.
– Если она упадет, те, кто поддерживал ее, упадут вместе с ней, – озвучил он мысль, что приходила к нему все чаще.
Кому он высказал ее? Лорду Кирстену? Или, быть может, себе самому? У Сверра было все, о чем только может только мечтать сын южной рабыни: сила, влияние, власть, положение в обществе. Красивая жена, желающая рожать ему наследников. Поддержка сильнейшего некроманта континента и Капитула. Возможность повлиять на историю государства.
– Леди Мэлори не имеет отношения к тому, что я… – треснувшим голосом настаивал Кирстен. – Слышал, она выходит за лорда Норберта, я желаю им счастья и много детей.
– То есть вы отвергаете самую родовитую невесту Вайддела из прихоти? – удивился Сверр. – Тогда вы еще глупее, чем я думал.
– Повторюсь, моя провидица сказала, что леди Бригг не родит мне.
– В Клыке тоже есть провидица. А уж сколько их в Капитуле – вы и представить не можете. Лучшие из лучших. Возможно, стоит пригласить одну из них?
– Астра связана с родом Серого ястреба, и ничье предсказание о судьбе моего клана не будет точнее, – упрямился Кирстен.
– Вашего клана? Если мне не изменяет память, ваш он всего несколько лет после кончины вашего деда по отцу. Однако также небезызвестно, что матушка ваша не была леди и супругой лорда. Бастарды наследуют, лишь когда законных наследников не осталось, но даже тогда очень редко. Поверьте, я знаю. Для этого недостаточно крови – нужна сила, а вы, милорд, слабы. Чтобы удержать власть, надежного источника не хватит. Да и надежен он будет сколько? Лет двадцать? Если повезет, но порой жилы истощаются гораздо быстрее. Без сына, который напитает вашу, вы обречены. Мне давеча удалось познакомиться с одним из таких лордов – Ульриком Виллардом. Поверьте, кончил он плохо. На ваше место найдется множество сильных магов, для которых будет частью жениться на дочери Волтара Бригга. Даже если она им не родит. – Сверр склонился к лицу испуганного Кирстена и добавил: – Как я уже сказал ранее, бастарды наследуют редко, но они наследуют.
– Вы угрожаете мне?! – возмутился Кирстен. Его левая рука инстинктивно метнулась к эфесу меча, но тут же, дрогнув, опустилась. Поднять меч на своего сеньора – измена, и юный лорд рода Серого ястреба понимал это.
– Говорю, как есть, – спокойно уточнил Сверр. – Как думаете, в чем сила севера, милорд?
– Северные источники далеки от разломов.
– Сила севера вовсе не в источниках, Ивар, а в лордах, что правят мудро. Они способны отделить личные желания от веления долга и думают головой, а не тем, что у них в штанах. Они заключают выгодные союзы и делают все, чтобы укрепить свой род. Подумайте об этом, лорд Кирстен. У вас есть время до рассвета.
За дверью малого чертога он столкнулся с Эдель Бригг. Она сделала вид, что оказалась здесь случайно, но Сверр понял: девица подслушивала. И слышала намного больше, чем ей следовало услышать.
Некромант недовольно покосился на стражников, неподвижно застывших по обе стороны от двери, мысленно выругался и перевел взгляд на Эдель.
– Милорд. – Младшая дочь Бригга изобразила книксен, он ответил кивком.
Его свояченица неплохо владела собой. И, в отличие от эмоциональной и открытой Тильды, эта была вся напрочь запечатанная: начиная от высокого ворота темного платья и заканчивая выражением лица – бесстрастным и спокойным, что бы ни происходило вокруг. На злосчастном ужине, на котором был отравлен анимаг Лаверн, маска с лица Эдель слегка сползла, но была возвращена на место окликом строгой матушки.
Сейчас она сидела как влитая. Но только лишь на лице, а вот взгляд… Губы свояченицы слегка тронула улыбка, но широко распахнутые глаза еще не покинуло возмущение от услышанного. Женщины редко умеют скрывать обиды, особенно женщины, прикидывающиеся милыми. Обида отпечаталась на высоких скулах Эдель тенями от горящих на стенах факелов, запуталась в подоле платья сквозняками, гуляющими по замковым коридорам. Но больше всего ее было во взгляде. В светло-серых глазах, которые смотрели на Сверра с осуждением.