Она шептала, источник слушал. Соглашался. Выпускал острые побеги, взрезающие землю, рвущиеся на воздух. Лай собак был уже совсем близко. Краем глаза Лаверн увидела Гренна, расталкивающего рыцарей, взявших отряд беглецов в кольцо. Шлем он потерял у источника, правая часть его головы была разбита, ухо залило кровью, а на щеке сочился глубокий порез, оставленный острым побегом. Он сменил топор на двуручный меч.
Сэм выпустила в него с дюжину стрел, но все они со звоном отскакивали от обтянутого металлом щита воителя.
Лестор и Бэтчетт стали по обе стороны от Лаверн.
– Куда направить? – спросил младшенький из близнецов.
Лаверн кивнула в сторону опушки и закрыла глаза.
Фредрек хотел сделать тебя частью этого места, так будь им! Откройся, выплесни ярость, накопленную годами.
Белесые стебли подземника пробили почву, обвились вокруг запястий, царапнули кожу. Не бояться… дышать… Он не причинит вреда.
Дыхание стало рваным, воздух толчками проталкивался в легкие. Отростки подземной жилы добрались к венам, разрывая. Теплая кровь стекала по коже, впитывалась в сырую землю. И источник принимал подношение. Стебли сделались розовыми, напитываясь силой. Как в тот день, когда…
– Ты проиграла, – сокрушенно констатировал Фредрек, возникая в голове Лаверн полупрозрачным призраком.
– Еще нет, – сцепив зубы, прошипела чародейка. Затем обратилась уже к близнецам: – Сейчас!
Сплетенные пальцы братьев, поднесенные к губам ладони, порыв ветра, расшвыривающий рыцарей Капитула, как соломинки. И толстые побеги, прорвавшие почву. Они произрастали на тропинке между деревьев, сплетались змеиными телами, образуя прочные стены коридора. Лопались распустившиеся головки цветов, источая зеленоватый ядовитый дым. Рыцари, подошедшие слишком близко к коридору, хватались за горло, задыхаясь. Другие, увидев происходящее, благоразумно отступали прочь.
– Бегите! – выкрикнула Лаверн, и Кэлвин, бросив на нее последний взгляд и схватив Эриха за шкирку, побежал.
Дальнейшие события она помнила смутно. Сила лилась. Источник пил жадно, требуя добавки. Стучало в висках, в унисон глухо отзывалось сердце в груди. Движения смазались, и подступающие со всех сторон рыцари Атмунда двигались плавно. Лаверн смотрела на них, будто сквозь мутную воду. Звенела тетива Сэм, выпуская стрелу за стрелой. Они у нее бесконечные, что ли? Кажется, несколько ее выстрелов все же достигли цели: одна торчала из щели в доспехах под мышкой у Гренна, вторая – впилась в бедро боевого мага.
Гренн будто не заметил этого. Он шел напролом, расчищая себе дорогу от путающих ноги побегов двуручным мечом. Верховный был явно из тех, кто, когда видел цель, не замечал препятствий. И из тех, кто не загребал жар чужими руками, ведь, в отличие от Атмунда, самолично пытался взять Лаверн, не прибегая к помощи ревнивых дур. И шел на нее, когда остальные рыцари отпрянули в страхе и выжидали.
Наверное, при иных обстоятельствах это вызвало бы у Лаверн уважение, но сейчас Гренн был врагом, а враг должен быть уничтожен.
Она усилила нажим, и побеги подземника полезли быстрее, впиваясь в щиколотки и стараясь прорвать кожу на сапогах, оплетая ноги, заставляя замедлиться. Кажется, несколько даже проникли под доспех через сочленения, и Гренн остановился, чтобы с остервенением оторвать от себя надоедливые стебли.
Порыв ветра поднял с земли тысячи лежалых игл, бросая в лицо верховному, сбивая с ног, чтобы паутине источника было легче его опутать.
Лаверн обернулась – в середине созданного ей коридора усмехался Лестор. Один. Он всегда был наименее благоразумным в ее клане.
– Уходи, дурень! – озвучила ее мысль Сэм, но тут же рухнула на землю – чья-то стрела прошила ее грудь чуть ниже сердца. Глаза ее расширились, на губах выступила кровавая пена, и Лаверн показалось, лучница смотрит на нее осуждающе.
Что-то просвистело в опасной близости с ухом, и Лестор, до этого довольно ухмыляющийся падению Гренна, закрыл ладонями лицо. Между рук у него торчала рукоять кинжала. А затем он грузно завалился на бок…
Лаверн обернулась и встретилась взглядом с рыцарем, склонившимся над верховным и помогающим тому освободиться от пут. Чародейка закричала, крик этот спугнул сов, и те с уханьем сорвались с верхушек сосен. Мощным ударом побег прошил доспех на груди рыцаря, выходя из спины окровавленным отростком.