Кэлвин не понимал, отчего Марию тянет обратно в тепло и безопасность северного замка, но Кэлвин сам будто высечен из камня. И не ведает страха. Мария же боится всего. Боли. Смерти. Гнева тех, против воли которых ее собственная ничего не стоит. Да и откуда взяться воли у рабыни, пусть и бывшей?
У Лаверн была, но Лаверн никогда не мирилась с ошейником. Мария же научилась жить с полоской тонкой кожи на шее. Находиться в тени того, кто всегда защитит, если не как женщину, то как имущество. Избавит от необходимости бояться.
Мария так устала и… Кэлвин, наверное, прав: слова и мысли ее можно расценивать если не как предательство, то как что-то близкое к нему. Только вот Мария здесь, в безопасности под охраной восточных воинов, а мийнэ где-то там, в темницах Капитула. Ожидает казни.
Что есть верность против смерти?
На этот вопрос у провидицы не было ответа. Поэтому она крепче прижала Ча к груди и прошептала, не веря собственным словам:
– Конечно, вернется. Она же тебе обещала.
Роланд
Они прибыли на исходе четвертого дня.
Крепостные стены Капитула возвышались на холме цельным монолитом. Щерились пики сторожевых башен, над языком моста возвышался широкий нос барбакана. На крыше донжона трепетали на ветру стяги и блестел начищенный серебряный шар, а в воде, заполняющий ров, золотом разлилось закатное солнце. Река раздваивалась и огибала замок с восточной и западной сторон, а на севере снова сходилась в одно русло.
Кэлвина они оставили в доме у деревенского лекаря, больше похожего на колдуна. Морелл наотрез отказался брать с собой анимага. А вот на том, чтобы взять мальчика-менталиста, наоборот настоял. Кэлвин хмурился и спорил о том, чтобы отправиться с ними, но некромант возразил, что тогда им придется идти без него. В конце концов Эрих что-то шепнул на ухо анимагу, и тот сдался. Роланд догадывался, что менталист уверился в намерениях Морелла идти до конца.
Сам огненный лорд сильно сомневался, что Сверр станет рисковать положением ради Лаверн.
Ворота они преодолели без проблем. Охрана поднесла магический артефакт к запястью некроманта, камень вспыхнул зеленоватым светом и погас. Хмурый рыцарь в красном плаще окинул Роланда и Эриха пристальным взглядом, но Морелл махнул рукой:
– Эти со мной.
Устройство крепости Капитула на первый взгляд мало чем отличалось от устройства других замков. Была стена. Широкий двор, наводненный рыцарями и цивильными работниками. Ратное поле для тренировок, окруженное деревянным частоколом. Оружейные. Конюшни. Колодец со скрипящим воротом. Дозорные башни, налипшие на донжон. Караульни с маленькими окошками.
Только вот магия Роланда, едва его нога переступила через отверстие главных ворот, замолчала. Пламя внутри потухло, и в образовавшейся тишине огненный лорд ощущал себя неуютно.
– Замок блокирует магию, – пояснил некромант, когда Роланд посетовал на ощущения. – Источник Капитула был настроен самим Рукконом Заклинателем и призван оберегать дело магического Ордена. Лишь верховные решают, кто и как применяет силу. Здесь родовая жила вас не спасет.
И Роланд понял: даже захоти он отречься от всего, что было ему дорого, ради Лаверн, вызволить ее силой отсюда вряд ли получится. И если так, то… есть ли у него что-то, что можно предъявить в качестве аргумента?
Нашлось.
Письмо доставили быстро, а значит, король откликнулся на просьбу. В нескольких строках, адресованных не Роланду, но Атмунду, чувствовалась жесткость и сила истинного монарха. И воля, продавить которую всегда было сложно. Король требовал честного расследования с присутствием дознавателей Вайддела и защиты для Лаверн. А потому приказывал Роланду доставить чародейку в столицу, где и продолжится справедливый суд.
В случае отказа Атмунда выдать Лаверн, король предполагал ослабление связей между королевством и Капитулом. Это была не только констатация факта, но и угроза, спрятанная в дипломатически выверенные слова.
И Роланд надеялся, что угроза эта возымеет действие. А что еще оставалось?
Морелл разделял мнение, что поддержка Эридора им сейчас всяко пригодится, хотя в глазах его огненный лорд не видел ни тени уверенности.
Атмунд согласился их принять на удивление быстро – на закате следующего дня у них была назначена аудиенция у верховного. Ночь прошла тревожно – в суетливых мутных снах, из которых Роланд изредка выныривал, пытаясь отыскать в полутьме эфес меча. Оружие у них отобрали еще на въезде, и без магии и стали, Роланд чувствовал себя не в меру уязвимым.