Ульрик оседлал лошадь, как было велено, и вывел на дальний двор. Там, в тени тысячелетнего вяза, прислонившись к стволу, его ждала Олинда. Ее улыбка казалась приклеенной к лицу, а глаза все так же оставались жуткими. Одета верховная, правда, была не так ярко – в тускло-серое платье и плащ оттенком темнее. Волосы – русые с проседью – которые она обычно собирала в незамысловатую прическу, на этот раз были спрятаны под чепец.
Рядом с ней, переминаясь с ноги на ногу, стоял долговязый мальчишка, в котором Ульрик не сразу опознал менталиста Лаверн.
– Воистину волшебная ночь, полная открытий, – тихо сказала верховная, обращаясь к темноте за своей спиной. – Пришел. А ведь ментально не выявлено ни следа магического вмешательства.
– Влияние оказано на контур, а не на голову, – ответила ей темнота голосом некроманта, и Ульрик вздрогнул. Морелл появился как-то внезапно, ввергая колдуна в ужас – он-то думал, свидеться уже не придется, а он тут… Зачем? Чтобы снова мучить Ульрика? – Пока его магия жива, он подчиняется. Его собственная сила диктует волю. Но образец ненадежен, так как степной император тоже внедрился в его контур. И может отключать магию, когда ему вздумается, даже на большом расстоянии.
Получается, вздумай Ра-аан поиграться с контуром Ульрика за это время, он бы стал свободен от воли некроманта?! И если так, то почему не сделал этого раньше? Наверняка императора осведомили о поимке Ульрика, так зачем оставлять ему магию, которая может сыграть против него?
– Ты создашь мне другие образцы, – безапелляционно заявила Олинда, не сводя с колдуна пронзительного взгляда. – И сам ритуал передашь незамедлительно.
– Как и обещал, – кивнул некромант. – Как только покинем крепость, ты получишь ключ к шкатулке. Позже обсудим детали. Если Атмунд…
– Атмунда оставь мне, – отрезала она. – Пока он в столь… затруднительном положении, мне не составит труда подкорректировать его память.
– Или убить, – усмехнулся Морелл.
– Побойся гнева духов, зачем мне это?! У нас уже убит один верховный. В Совете беспорядки и споры, переполох такой, что и во времена Великой войны, наверное, удивились бы. Если некто может так просто воткнуть клинок в глаз верховному, более того, воителю, не знающему страха, то чего стоит вся безопасность Капитула?
– И замять дело не выйдет.
– Не выйдет, – подтвердила Олинда. – Атмунд так радовался поимке девочки, что его радость наверняка была слышна даже на острове Гигантов! Сам понимаешь, я не смогу скорректировать сознания всех людей континента. Ей лучше уехать.
– Об этом не беспокойся, я найду, где ее спрятать.
– Я рекомендую ей уехать, – настойчиво повторила Олинда. Затем, смягчившись, добавила: – Желательно выбрать место не в пределах континента. Эссирия, например. Я бы рекомендовала империю, однако… у девочки слишком примечательная внешность. Но уехать нужно. На время. Пока шум не утихнет, и почва не будет подготовлена.
Некромант поморщился, и Олинда тихо рассмеялась:
– Духи, Сверр, вот уж не думала, что ты настолько сентиментален! А ведь казался таким похожим на отца…
– Почва для чего? – проигнорировав насмешливую реплику верховной, уточнил некромант.
– Не думаю, что это следует обсуждать здесь и сейчас. В присутствии посторонних.
– Этому, – Морелл кивнул на Ульрика, и тот поежился, – недолго осталось, а мальчика, я так понял, ты оставишь себе. Но ты права, время поджимает. Инструкции будут?
– Я выведу вас через ворота, а дальше эти двое поскачут на запад так быстро, как только смогут. – Она кивнула на Ульрика и Эриха. – Их, конечно, поймают. Думаю, к закату следующего дня – Атмунду тоже нужна кость. Память о произошедшем в большом зале я затру, но побег девочки скрыть не выйдет.
О чем это она? Какая девочка? Уж не о Лаверн ли… она здесь? Как… пленница? В душе Ульрика шевельнулось злорадство, но под взглядом Морелла тут же померкло, улизнуло в глубину души. Ульрик достанет его после и станет смаковать каждый лакомый кусочек. Сейчас же он просто надеялся, что “девочке” уйти не выйдет. Что ее поймают и бросят в самую сырую темницу этого замка, который больше не пугал колдуна.
– Если с мальчишкой что-то случится, она взбесится, – понизив голос до шепота, произнес некромант, вмиг потеряв к Ульрику интерес.