– Пора.
За завтраком Мария была непомерно бледна и почти не притронулась к еде. Роланд удивлялся, почему Лаверн выбрала именно ее сопровождать себя в империю. Чародейка пояснила, что Мария – сильная провидица, но разве пророчества защитят на враждебной территории? К тому же эта идея явно не пришлась Марии по душе, однако протестов она не высказала: безропотно приняла решение госпожи.
Кэлвин хмурился. Ему предстояло уехать на север, туда, где на скалистом мысе, облизанном водами Моря Убийцы, стоял замок Винтенда. Мертвый край, которым с этого дня анимагу приказано править. С юга к нему подползал Голодный лес, населенный чудовищами, а люди, живущие на тех землях, давно отринули любые чувства, кроме страха.
Остальные приспешники Лаверн оставались в Очаге – беречь Ча, ведь Роланду предстояло отправиться в столицу, а после – в Долину Туманов просить руки дочери Волтара Бригга. Роланд заочно уже ненавидел девицу. И с каждой секундой, приближающей их к пристани, где Лаверн уже ждал корабль, отплывающий в Эссирию, ненависть возрастала.
Чародейка вновь переоделась в мужское и стала похожа на мальчишку, но губы, припухшие от поцелуев, все еще хранили отпечаток любви Роланда. Сколько он продержится? Сутки? День? До обеда?
По щекам Ча текли слезы, и Лаверн стирала их рукавом. У причала она присела на корточки, и Роланд заметил, что она тоже плачет.
– Прости, прости, прости… – шептала чародейка, обнимая мальчика, и тот цеплялся за нее, как за единственный оплот в его такой шаткой, ненадежной жизни.
– Ты обещала, – хныкал он, впиваясь пальцами в ее плечи.
– Знаю, милый. Прости… Так надо, слышишь! Я обязательно вернусь. Будь сильным для меня, хорошо? – Лаверн подняла красные от слез глаза на Роланда и сказала: – Береги его!
Сбережет. Жизнь положит, но сдержит слово.
– Возвращайся.
Ее улыбка – чистый свет, и некоторое время после отплытия корабля, Роланд и Ча все еще стояли на пристани ослепленные. Мальчик жался к его ноге, а огненный лорд обнимал его за плечи. Их взгляды были прикованы к горизонту: там, в залитом золотом восходящего солнца море, растворялся корабль, увозящий радость. И после того, как он окончательно исчез, Ча уткнулся носом в плащ Роланда и сказал:
– Давай еще побудем.
Они оставались на пристани почти до заката, будто надеясь, что судно, увезшее Лаверн, повернет обратно. А над их головами кружили чайки, криками выражая печаль.
Эпилог
Старуха сидела на расстеленном покрывале и раскачивалась из стороны в сторону. Ее полностью закрытые бельмами глаза смотрели в пустоту перед собой, руки касались аккуратно сложенных на ткани камней, и магия, живущая в них, толкалась изнутри в щербатую поверхность, силясь выбраться. Однако защита держала плотно. Рядом с камнями лежала прядь волос ваал-ра и карта северного континента, придавленная по углам подсвечниками. Тени от огней чертили на ней изогнутые линии.
Старуха шевелила влажными губами, раскрывала беззубый рот, и воздух вокруг нее подрагивал от скопившейся силы.
Она и правда была сильна. Хунбиш не знал ее настоящего возраста, но мог предположить, что провидице давно перевалило за сто лет. А еще он точно знал, что она – девственница, не растратившая магию на детей, что позволило магии этой укрепиться и вырасти. Женщина не помнила, откуда родом, не помнила своего имени, и Хунбиш называл ее просто – старуха. Она не возражала.
Провидица заплетала седые волосы в две косы, и те змеями ютились на ее груди. Когда она раскачивалась, змеи извивались, и Хунбишу казалось, прикоснись к ним, ужалят. Иногда старуха гладила их, успокаивая. И поправляла бюстье, состоящее из бусин и кораллов, которое носила вместо ошейника.
Старуха принадлежала ему давно, Хунбиш купил ее на невольничьем рынке девять лет назад, когда она предсказала ему величие. В тот день это показалось ему забавным, но вот они здесь.
Узловатые пальцы провидицы едва касаются камней, хранящих магию предков Хунбиша. Магию, которой его род был лишен.
– Я вижу корабль, – произнесла она гортанным, хрипловатым голосом. – И ваал-ра на корабле. Ее лоно мертво, и в груди у нее живет смерть. Она сделана из тьмы и серебра, а прикосновение ее сулит погибель.
– Кому?
Он произнес это насмешливо, но сердце забилось быстрее. Он ждал так долго, готовился к этому дню, и ни разу видения старухи не были настолько точны на счет ваал-ра.