– Будет больно? – решается она задать самый волнительный в своей жизни вопрос.
– Умирать? – уточняет незнакомка. Берта кивает, и леди пожимает плечами. – Порой мне кажется, жить больнее.
Этот ответ успокоил девочку. Она позволила себе задремать, убаюканная ласковыми прикосновениями, а когда вновь очнулась, небо нависло над головой – серое, низкое. Из дыр, проделанных звездами, сыпалась мелкая снежная крупа.
Светало.
Пора было возвращаться. Берта встала, отряхнула от мусора шерстяную юбку и уверенно направилась к магической черте. Она выдержит еще один день. Неделю. Месяц. Даже год, если понадобится. Души, обступившие ее, зашипели – они не верили в силу Берты. Ей было плевать. Она знала: та, что придет за ней, поверит.
И этого было достаточно.
Ульрик
Ульрик маялся от жары и усталости.
Ранее он не бывал южнее Перешейка, не говоря уже о негостеприимных землях Вдовьей Пустоши. Ее значительный кусок он в составе небольшого отряда Сан-Мио пересек за двадцать оборотов солнца. В последнем кибиточном городке, граничащем с Вайдделом, они пересели с коней на верблюдов: неприхотливые и спокойные, они все же не могли соперничать с лошадьми в скорости, зато прекрасно чувствовали себя в пустынных землях, а выносливости их не было предела.
Глядя на них, а также на невозмутимых девиц под предводительством Сан-Мио, удостаивающих Ульрика лишь презрительными взглядами, колдун ощущал зарождающуюся в груди злость. Он ни минуты не чувствовал себя в безопасности среди белых песков под палящим солнцем, объезжая бурые камни, под которыми спасались от жары смертоносные скорпионы, покрытые твердым белесым панцирем. Ко всему прочему Ульрика постоянно укачивало, во рту пересохло, кожа лица обветрилась, а губы растрескались и постоянно кровили.
Несколько дней назад в пути их застала мощная песчаная буря, от которой их отряд укрылся в наспех поставленных палатках, и последующие несколько часов пути песок скрипел на зубах Ульрика. Пить приходилось по глотку в час, голова раскалывалась от палящего солнца, светящего прямо в макушку. Яркий свет слепил глаза, заставляя их слезиться, а девушки из клана Ядовитого Жала лишь посмеивались и подшучивали над Ульриком, периодически выплевывая едкие слова из своих грязных ртов – наверняка это были ругательства степняков. Сан-Мио на это лишь улыбалась и никак не пыталась защитить Ульрика. А ведь он, в сущности, гость ее сиятельного отца, выполняющий важную миссию!
Впрочем, Ульрику пришлось признать, что без помощи воительниц клана Ядовитого Жала его шансы на выживание были бы крайне низки, хотя без дозволения сияющего Ра-аана Солнцеликого он вряд ли когда-либо помыслил о том, чтобы пересечь границу Ошосмора.
Вдовью Пустошь они преодолели, стараясь держаться западной стороны – все знали о коварстве Блуждающего разлома, ставшего погибелью для многих бравых воинов, мечтавших покрыть себя славой победы над свирепыми степняками. По ночам Ульрик прислушивался к звукам, раздающимся по ту сторону натянутого полотна палатки, но, к счастью, так и не услышал противного дребезжания червоточины. Духи отвели беду от их маленького отряда.
После негостеприимной пустыни, наполненной опасностями и совершенно лишенной воды, первый город Ошосмора буквально потрясал своим великолепием. Остроконечные крыши, золотые купола храмов, где осуществляли воздаяния как северным духам, так и Огненному духу степняков, узкие улочки, мощенные камнем. Фонтаны с прозрачной водой, населенные маленьким пестрыми рыбками.
Ульрик с удовольствием скоротал бы пару-тройку дней в уютном доме друга и приспешника Ра-аана Солнцеликого – Валдуса, торговца шелками и каменьями, но Сан-Мио была непреклонна, и на следующее утро они отправились в путь, пополнив запасы воды и вяленой конины. Достигнув портового городка, их отряд пересел на корабль, плывущий в Лазурную Заводь, в небольшой город под названием Мейстра, в котором располагался самый большой рынок континента.
Торговые ряды, облепившие пристань, кишели покупателями, попрошайками и шлюхами. Воняло рыбой и солью, жареным миндалем и топленым жиром, толстопузые продавцы на разные голоса расхваливали свой товар. Ульрик уловил и гортанный говор степняков, и мягкий эссирийский, и вполне сносный общий язык, на котором говорили на севере. Пока Сан-Мио с помощницей, волоокой Данни, вечно подшучивающей над Ульриком, покупали лошадей, колдун наблюдал за торговым караваном, везущим рабов. Пленники со связанными руками, а порой закованные в цепи, устало плелись по дороге на Невольничью площадь, где на большом круглом постаменте скоро начнутся торги за право обладания каждым из них. Более-менее выносливых мужчин продадут в бойцовые ямы, у красивых женщин есть шанс попасть в гаремы степных наездников, уродливые и старухи отправятся на хлопковые плантации, где проведут остаток своих дней.