Впрочем, Ульрик знал: Сан-Мио его не тронет. Незаконнорожденная дочь самого Ра-аана, посланная, чтобы доставить колдуна в целости и сохранности к императорскому двору, она не нарушит приказа. Магички клана Ядовитого Жала отличались исполнительностью и сильнейшей преданностью. Пока Ульрик нужен Ра-аану, его жизни не грозит ничего. Лучшей охраны, чем эти хрупкие на первый взгляд девушки, в империи не сыщешь.
– Мы ночевать в гостинице в Каменном Тупике, – лениво поделилась планами Сан-Мио, когда солнце налилось оранжевым и нависло над горизонтом. Воздух сгустился, пропитался пряными нотами южных приправ и жареного мяса, которое готовили прямо на площади, на огромных железных противнях. – Отправляться с караваном рано утром.
– Как прикажет моя госпожа, – съязвил Ульрик, но не зло. Он устал, и хороший отдых ему явно не помешал бы. А еще нужно было время собраться с мыслями, ведь через несколько дней он увидит столицу Ошосмора. А также самого императора. Этой аудиенции он ждал долгих два года. В течение всего времени Ульрик охотно делился информацией о событиях, происходивших в Вайдделе, а также о перемещениях главного оружия его величества Эридора Третьего – среброволосой предводительницы Вольного клана. Новости о Лаверн император всегда принимал с особой охотой. И обменивал их на заманчивые обещания, которые, впрочем, пока не дали Ульрику ничего, кроме пустых надежд.
– После ужин тебе лучше отдыхать в комната, – пристально глядя ему в лицо, напутствовала Сан-Мио. – Одному. Мейстра опасен ночь. Коварен, как женщина. Хитер. Этот город часто убивать такой, как ты.
– А какой я? – с любопытством поинтересовался колдун. Не то чтобы его интересовало мнение одного из многочисленных бастардов императора, но вежливость он всегда полагал главнейшим ключом в переговорах. К тому же всегда полезно знать, каким тебя видит оппонент.
– Ты с север. Холодный и твердый, как камень. Огонь всегда плавить лед. – Она усмехнулась недобро. – Юг расплавить тебя, Уль-риих.
Намного позже, лежа на мягких подушках в углу тесной комнатушки гостиницы, Ульрик пытался разгадать слова Сан-Мио, а также ее пристальный взгляд, но так и не смог. Внутри зрело острое чувство тревожности. Ульрик всегда ему доверял: не единожды он уже прислушивался к этому чувству и всегда избегал опасности. Однако сейчас Ульрик понимал, что тревога его связана с тем, что он еще на один шаг приблизился к цели. Скоро он встретится с самим императором Великой Степи и договорится о выплате долга. Два долгих года Ульрик ходил по острию ножа, снабжая сведениями разведку империи, рискуя быть обвиненным в шпионаже и измене. Пора за это что-то да получить!
Сердце билось гулко и неровно: то ли от волнения, то ли от духоты. Ночной воздух густо заселенной Мейстры пропитался запахом рыбы, пота и нечистот. Комната Ульрика находилась на третьем этаже, и в широком окне виднелась пристань и кусок дикого пляжа. Море было на удивление тихим, и кромка воды казалась крепко пришитой к потемневшей в сумерках линии песка. У причала мерно покачивались на воде баржи.
В дверь робко постучали, и Ульрик вздрогнул, а затем нервно усмехнулся: шарахается от каждого звука. В конце концов, Сан-Мио выбрала приличную гостиницу, ночь в которой обойдется в копеечку, потому натолкнуться на воров и проходимцев тут шансы в разы меньше, чем в портовой ночлежке. К тому же издай он более-менее громкий звук и позови на помощь, воительницы из клана Ядовитого Жала тут же появятся на пороге: комната Сан-Мио находилась через две двери от его спальни, а Рийко, умело метающая ножи во врагов, так и вовсе спит через стенку.
На пороге стояла девочка – та самая, которую он видел на рынке в клетке. Легкое платье, волосы уложены в косу на степной манер, острые плечи покрыты едва заметным уже налетом зелени. Настойка полыни все же сделала свое дело… На шее застегнут плотный кожаный ошейник, от него в ложбинку едва оформившейся груди спускалась золотая цепочка, оканчивающаяся кулоном в виде палящего солнца.
Не поднимая глаз, девочка протянула Ульрику свиток, скрепленный сургучной печатью без герба. Не сводя настороженного взгляда с рабыни, Ульрик сломал печать. “Подарок, – говорилось в свитке. – Буду признателен, если не оставишь следов на лице”. Подписи под текстом не значилось, но Ульрик понял, кто прислал ему рабыню и послание. Сладкое предвкушение зародилось в груди, опускаясь жаром в живот. Будто почувствовав это, девочка вздрогнула, и члену Ульрика стало тесно в штанах. От нее исходил терпкий и сладковатый запах невинности и страха, и это возбуждало.