Однако Лаверн точно знала: что-то не так. Амулет на груди раскалился, и место, где он соприкасался с телом, покраснело будто от ожога. Роланда в постели не было. Лаверн даже проверила у кровати, допустив нелепую мысль, что в беспамятстве он мог скатиться на пол. Все же наследник дома Огненного змея оказался сильнее, чем она думала.
Лаверн встала, надела сорочку, зажгла свечу, которая стояла на каминной полке, и вышла в коридор. Она не знала замка, не знала всех его ходов и лестниц, но амулет упорно гнал ее вперед. Сердце заходилось в груди, и Лаверн пыталась вспомнить, когда в последний раз оно так лихорадочно стучало. Должно быть, в тот самый день, когда она впервые надела этот амулет.
«– Отныне ты мертва для меня…
– Отныне ты для меня мертв…»
Их прощание вышло скомканным и внезапным, но по-прежнему ярким пятном горело в памяти. Как и их встреча, как и те годы, что она провела в его доме. Когда его силуэт скрылся за горизонтом, Лаверн хотела сорвать подаренный амулет и швырнуть в грязь.
В итоге носила его долгих пять лет.
Кэлвин перехватил ее у выхода на смотровую площадку, с которой просматривался весь двор. Вид Кэла, собранного, готового драться, усилил тревогу.
– Что?! – вырвалось из горла со свистом. Воздух выдыхался рвано, с болью, будто надорвалось внутри то, что заросло уже давно, покрылось старыми белесыми рубцами.
– Я предупреждал, – бесцветно отозвался Кэлвин и перекрыл ей путь к выходу. – Такие не отступаются. Буди Марию, нам нужно уходить. Пока Норберт еще его сдерживает.
Лаверн закрыла глаза, отрешилась, вслушиваясь лишь в грохочущее в груди сердце. Вдохнула глубоко, превозмогая боль. Страх отступил, и удалось-таки взять себя в руки. Она больше не испуганная девочка, нет. Она – леди. У нее есть титул, земли и власть. Она – сильнейшая чародейка королевства и может поставить на колени любого. Что ей какие-то призраки?
– Отойди, – велела Лаверн властно.
Кэлвин дрогнул, однако пройти не дал. Лаверн знала, он станет защищать ее до конца, но как защитить то, что само рвется на зов опасности, словно беспечный мотылек – на пламя?
– Я велела отойти, – повторила она твердо.
Кэлвин нахмурился, но отступил. Лишь губы превратились в узкую нить, а в глазах вспыхнула нечеловеческая ярость. Дитя горных племен, он так и остался наполовину зверем, хотя звериную натуру из него вытравливали годами. Кое-что не выплавишь, как ни старайся, уж ей-то не знать…
И уже тогда, когда Лаверн почти ступила на смотровую площадку, набросил ей на плечи плащ, подбитый мехом горного кота. Холода Лаверн не ощущала, несмотря на то, что одета была легко. Внутри полыхал пожар: казалось, вот-вот расплавит внутренности, превратит в золу.
Пепельный пар вырывался из приоткрытого рта, когда она, наконец, подставила лицо порывистому зимнему ветру. Снегопад наконец успокоился, и двор замка утопал в сугробах, убирать которые возьмутся лишь поутру. До рассвета оставалось несколько часов, и скоротать бы их в теплой постели, прижавшись к боку такого сладкого огненного мужчины, но…
Мужчина находился во дворе. Напряженный, вымотанный, сжимал в руке пылающий меч и держался, казалось, из последних сил. Оно и не удивительно: ему бы отлежаться, в себя прийти, подождать, пока близость источника, все еще не высохшего, лениво плетущего огненные плети под стенами, наполнит его силой. Все же Лаверн перестаралась, взяла больше, чем следовало. Слишком сладка была сила змеиного лорда…
По обе руки Роланда, готовые кинуться, застыли четыре боевых мага, один из которых уже сплел на ладони боевое заклинание – оно отсвечивало искрами, ярилось, готовое сорваться с пальцев.
Напротив стоял нежданный гость. Один, без свиты и оружия. Он был расслаблен и насмешливо наблюдал за защитниками замка. А потом заметил ее, Лаверн. Поднял голову, перехватил взгляд. Чародейке будто ледяной воды за шиворот плеснули. Дыхание сбилось, сердце замерло, а затем снова пустилось вскачь. Лаверн казалось, все слышали, как оно трепыхалось. Она ощутила на плече тяжелую руку Кэлвина и, глубоко вздохнув, выдержала подавляющий взгляд.
– Душа моя, – хрипло молвил Сверр и растянулся в притворной улыбке раскаяния. – Прикажи своим псам отступить.
От неслыханной наглости Роланд дернулся, будто его хлестнули по щеке. Угрожающе нахмурился, шагнул к обидчику.
– Вернитесь в дом, леди Мэлори.
Надо же, каким властным он может быть. Сам едва стоит, а командует Лаверн, будто она уже его.
– Лорд Норберт, прошу простить дерзость моего гостя, – будто откуда-то со стороны услышала она собственный глухой голос. Вскинула подбородок и улыбнулась как можно мягче. Спускалась, вцепившись в перила и считая ступени, надеясь, что, оступись она, следовавший за ее спиной Кэл успеет подхватить.