– Срочное дело, – напомнила она. – Которое вынуждает меня отложить остальные важные дела. И расторгнуть нашу договоренность, милорд.
Роланду стоило немалых усилий сохранить самообладание. И гнев, утихший после ухода некроманта, вспыхнул снова. Горячая волна захлестнула, и Роланду показалось, что кровь вскипает в его жилах, превращаясь в жидкую ярость.
Лаверн была рядом. Близко. Прижималась к нему. Впустила. Обещала помочь, а теперь так просто от обещаний своих открестилась.
– Я считал, вы умеете держать слово! – выплюнул он резко. И кулаки сжал. Он, конечно же, не позволил бы себе поднять руку на женщину, но кулаки все равно чесались.
Чародейка на его гнев ответила усталым вздохом. Поставила чашу на стол и поднялась. Маленькая, хрупкая, на такую дунешь – переломится. Дунуть хотелось. Сделать больно. Лишить надежды, как только что лишили его самого.
– Мария, собери вещи, – велела Лаверн трясущейся невесть отчего девушке. – И Кэлвину передай, пусть седлает коней. Скоро рассвет.
Мария кивнула и вышла, не проронив ни слова.
Лаверн приблизилась к Роланду, ни капли, казалось, не заботясь, что он вот-вот взорвется от злости. Не опасаясь последствий. Ее тонкие пальцы скользнули по его груди, разом убирая что злость, что жар. Лишь досада осталась – противная и зудящая, как летняя мошкара.
– Прости, – улыбнулась она мило и бесхитростно, превращаясь в маленькую девочку с ямочками на щеках. Просто мастерица перевоплощений! – Я перестаралась сегодня. Но в тебе действительно есть сила. Просто она спит. Из-за разлома.
– Перестаралась? – хмуро уточнил Роланд, пропуская мимо ушей сомнительную похвалу.
– Ночью, – повторила Лаверн. – Когда ты был во мне, я взяла немного из огненного источника под замком. Через тебя. Но взяла слишком много, чтобы это осталось незамеченным. Источник взбунтовался, контуры нарушились, и ты перестал контролировать магию клана. Это пройдет через несколько дней.
– Ты вытянула мою магию?! – опешил Роланд и отшатнулся от нее как от прокаженной. И руку отбросил, словно та могла ужалить. Она касалась его ночью – такая холодная, буквально ледяная. Роланд будто умом помутился, обезумел – от запаха этой женщины, от поцелуев, которые, словно ожоги, все еще горели на коже. А после с трудом поднялся с постели. Во дворе и вовсе едва стоял, не в силах ответить на вызов некроманта. Получается, это из-за нее?!
Лаверн пристыженной не выглядела. Пожала узкими плечами и отвернулась.
– Я – источник, – сказала бесцветно. – Но даже источники порой истощаются. Очаг находится слишком близко от разлома, это выматывает. Тебе нужна магия, чтобы удержать власть, а мне – чтобы выжить.
– И ты берешь ее у других, – закончил за нее Роланд.
– Иногда. Когда своей не хватает. Или когда кто-то переходит границу. Однажды мне объяснили, как важно их не переходить…
– Я принес тебе осколок, рисковал попасть в немилость Капитула, а ты… обворовала меня!
– Ты принес мне пустышку! – яростно ответила она, сверкнув глазами. – Камень был обесточен, в нем не было ни капли магии. Тот, кто отдал его, знал, что ты принесешь его мне. Хотел этого. Он…
– Некромант угрожал тебе, верно? – Роланд шагнул к ней, взял за плечи, запрокинул ее голову и заглянул в лицо, пытаясь высмотреть на нем остатки страха. Его не было. Все же Лаверн умела носила маски. – Поэтому ты бежишь?
– Не лезьте в это, лорд Норберт, – криво усмехнулась чародейка. – Я не могу дать вам того, что вы действительно хотите. Я не могу дать вам ничего. Боюсь, в этой игре вы проиграете.
– А ты? Выиграешь?
Она сникла и опустила глаза. И как-то обмякла в его руках, будто на плечи ей возложили небеса и Лаверн согнулась под их тяжестью. Но лишь на миг. После она улыбнулась – холодно и зло. И сказала тихо:
– Постараюсь.
Лаверн
Приговор обездвижил, лишил воли и голоса. Лишил возможности дышать.
Лаверн была слишком беспечной, не просчитала все варианты. Опасалась Капитула, короля, шаманов степняков, отвергнутых ею мужчин, но не того, кого следовало опасаться сильней всего.
С того самого дня, как они встретились впервые…
…Она помнила лес.
Толстые стволы сосен с исходящими ароматной смолой чешуйками коры. Кроны деревьев, вспарывающих небо, рассекающих облака пышными шапками ветвей. Волглая земля, усыпанная длинными иглами. Бугры буреломов, заросших густым ковром мха. Остро пахло прелой хвоей, перегноем и кровью. Лаверн хватала эту смесь распахнутым ртом, слизывала соль с растрескавшихся губ. Она не сразу поняла, что это ее кровь.