– Я не был очарован.
– Правда? – наигранно удивилась Олинда. – Мне говорили, одна из отпущенных тобой рабынь была ослепительно красива: высокая, статная девушка с округлостями там, где им положено быть. С широкими бедрами, чтобы рожать детей. Один из них в будущем мог бы возвыситься, подобно отцу.
– Я женат на дочери высшего лорда, – напомнил Сверр. – Она рожает мне.
– Вторая была не столь развита для деторождения, – не обращая внимания на слова Сверра, продолжила верховная. – Но говорят, каждый, кто хоть единожды видел ее, пленялся ее чарами…
– Чего ты хочешь?! К чему этот разговор? – резко, слишком резко, чем то позволяли правила приличия, спросил некромант, с грохотом захлопывая книгу. От этого безусловно грубого обращения гримуар чихнул пылью, собираемой веками. Руны на обложке опасно засветились. Магическая защита от уничтожения? Надо будет присмотреться к книге получше и скопировать заклинание для собственных тайников.
Сверр не сожалел о своем порыве. Более того, он понимал: именно этого от него и ждали. Что ж, он привык оправдывать ожидания, в таком случае от тебя не ждут сюрпризов, а сюрпризы Капитул также записывает в разряд опасностей.
Охранники у двери тут же напряглись и потянулись к закрепленным на поясах амулетам. Олинда опустила ресницы и подняла правую руку вверх, давая понять стражникам, что угрозы нет.
– Ты мне нравишься, Сверр, – ласково произнесла Олинда и накрыла его руку своей ладонью. Кожа у нее была сухой и теплой, но Сверр не обманывался ложной заботой. Раз верховная здесь и говорит с ним о Лаверн, он где-то оступился. Ошибся, и ошибка эта может стоить ему многого. Если не всего. – Как я уже отметила ранее, ты умен, талантлив и можешь многое дать Капитулу. Помочь удержать шаткое равновесие в мире, который сейчас находится на грани разрушения. – Она вздохнула и сжала пальцы Сверра – сильнее, чем этого требовала ситуация. Словно каждый ее жест, каждое движение должно было сказать больше, чем слова, которые издавал ее рот. Игра, и Сверр поймал себя на мысли, что в некотором роде эта игра ему интересна. – Тебе не стоит меня бояться – я на твоей стороне.
А разговор этот, видимо, выражение глубочайшего доверия.
– Она тоже добилась многого, – продолжала Олинда, отпуская его руку. – Всего за несколько лет стала одной из сильнейших магичек королевства, а то и мира! – Верховная улыбнулась заговорщически и добавила шепотом: – Не беспокойся, я никому не открою ее секрета. Как и твоего.
– Это доставило бы массу неудобств ей, – согласился Сверр, возвращая видимое самообладание. – И мне.
– Капитулу это невыгодно.
– Я считал, Капитул недолюбливает ее. Я ошибался?
– Атмунд недолюбливает ее, – поправила его Олинда и поморщилась. – Однажды она имела неосторожность разозлить его… Такое ребячество! Сродни тому, чтобы плевать в колодец, из которого после придется напиться. Сила порой идет рука об руку с безрассудством.
Лаверн не была безрассудной. Резкой – да. Но ее резкость всегда была оправдана, даже в случае с Атмундом. Мужчины слишком крепко держат свои позиции в магическом мире и не допускают к власти женщин, Лаверн же удалось доказать, что тактика эта не лишена недостатков. Посеять зерно сомнения в головах многих магичек. Его девочка оказалась не только сильной, но и мудрой, и в этом была и его, Сверра, заслуга.
С Олиндой своими умозаключениями он, конечно же, делиться не стал. И мысли свои оградил самой мощной из известных защит: ни для кого не было секретом, что верховная – сильнейший менталист континента и способна уловить малейшие колебания эмоций собеседника. Сверр и так уже достаточно выдал себя и не собирался открывать душу перед стервой еще больше.
Впрочем, он не признался в большем, чем Олинде было известно: ни словесно, ни эмоционально. Врать верховной Капитула – не лучшее решение.
– Ты ею восхищаешься, я понял. Но все еще не уловил, к чему ты ведешь.
– Что ты сделаешь, если получишь ее? – буднично поинтересовалась Олинда, расправляя широкие юбки, будто ее вовсе не интересовал ответ Сверра. Будто вопрос был задан из праздного любопытства. Видимо, ответ по-настоящему волновал верховную. – Запрешь в своем замке, будто диковинную птицу? Станешь любоваться и брать ее всякий раз, когда у тебя засвербит в штанах? Превратишь в еще один экспонат своей обширной коллекции?
Она вздохнула и покачала головой.
– Она создана, чтобы возносить и свергать королей. Вершить перевороты. Выигрывать сражения и войны. Неужели ты думаешь, мы позволим присвоить ее какому-то лорду, пусть сильному и влиятельному?