Он облегченно выдохнул, усиливая контроль, одновременно питая контур и делясь магией с осколком. Закон жизни: чтобы получить что-то значимое, нужно что-то значимое отдать. Сверру было не жалко, он давно уже полностью посвятил себя делу, отдаляясь от рода и семьи.
Кровь текла. Пламя свечи покачивалось. Обломок артефакта накалился, обжигая пальцы.
До утра он закончит. А дальше… Дальше у него есть план.
Сила осколка лизнула пальцы, подбадривая.
Сверр не заметил, как с верхней ступени лестницы за ним наблюдали. Девочка сидела тихо как мышь, на ее бледной щеке цвел отголосок ритуала, а темные глаза блестели предвкушением. Ее кровь стекала с узкого запястья и впитывалась в камень ступеней, откликаясь на зов чего-то старого, такого же древнего, как мир.
Берта завороженно вздохнула. Она видела то, что отцу было неподвластно. Она всегда видела это. Знала.
Скоро все случится. Скоро все будет так, как должно.
Берта усмехнулась и слизала кровь с запястья. На вкус она была сладкой, как мед.
Ульрик
Попрошаек Ульрик ненавидел с детства.
С того самого дня, когда его обедневшая семья, лишившаяся источника и, следовательно, расположения его величества Риберта Пятого, прозванного в народе Свирепой Головой, вынуждена была бежать из собственных владений за границы королевства.
Ульрику было семь, но тот день он запомнил хорошо. Подъем среди ночи, суетливые и спешные сборы, поджатые губы матери, но самое обидное – разочарование в глазах отца. Ведь все беды свалились на голову лорда Виларда именно из-за него – Ульрика. Вопреки ожиданиям, в достаточно крепком и сильном мальчике сила так и не проснулась, а источник, не получивший необходимой подпитки, уснул.
Он помнил витиеватые ходы подземелья, ухабистую дорогу, на которой повозку мотало из стороны в сторону, а самого Ульрика метало по повозке, больно прикладывая то об одну, то о другую стенку. Распахнутые от страха глаза сестер. Давно вошедшая в брачный возраст Морена со злостью косилась в сторону Ульрика, и взгляд ее обвинял. Помолвка с Винсентом, третьим сыном лорда Лингри, на которую долгие годы уповал отец, конечно же, расстроилась. Кому сдалась перезрелая дочь опального лорда? Впрочем, лорд – громко сказано. Волею его милости Вилард был лишен и титула, и фамильного замка. Замок и земли в конечном итоге достались тому самому Лингри и перешли во владение его дочери-переростку с новоиспеченным мужем. Лорд и леди Элас. У них родилось четверо детей, а старший сын их оживил источник – все же кровь Лингри оказалась сильнее его, Ульрика, крови…
И ему теперь приходилось прозябать в грязном портовом городке на южной границе, наводненном рыбаками и шлюхами.
В Вааларе было шумно, суетливо, воняло рыбой и нечистотами. А еще тут каждый так и норовил обобрать ближнего своего, и хорошо еще, если отобрать пытались лишь кошелек. Жизнь здесь ценили намного меньше золота.
– Дяденька, купи хлебушка, – заискивающе заныл малолетний попрошайка, заглядывая Ульрику в глаза. Его русые волосы топорщились вокруг миловидного, но грязного лица, и, будь Ульрик моложе и наивнее, наверняка купился бы на проникновенный взгляд ясно-серых глаз. Однако Ульрик жил здесь уже пятнадцать лет и знал, чем чревато сочувствие к детям улиц.
– Пшел вон! – резко осадил мальца Ульрик и для пущей убедительности пнул его в живот носком сапога, отчего тот упал на пыльную мостовую.
Мальчишка, казалось, ни капли не обиделся. Встал, отряхнулся, посмотрел на Ульрика пронизывающим взрослым взглядом и склонил голову набок. Его свора, состоящая из детей разных возрастов – от пяти до тринадцати – окружила Ульрика кольцом. Дети поменьше дергали за полы прохудившегося серого плаща.
– Чего ты такой злой, дяденька? – совершенно беззлобно поинтересовался малец, ничуть, впрочем, не проникнувшись раздражением Ульрика. – Три дня не кушал, дай монетку, а?
– Сказал же, пшли вон отсюда! – Ульрик замахнулся на мальчонку и тут же почувствовал жжение на запястье – сработал защитный амулет, а значит, пока заводила отвлекал Ульрика, ушлые приятели пытались срезать кошель с его пояса. Попытка была бы весьма удачной, не будь Ульрик тем, кем был.
Расплата не заставила себя ждать: мальчонка слева от Ульрика вскрикнул и тут же упал на землю, кисть его руки почернела и покрылась язвами, а лицо исказила гримаса боли.
– Дяденька – маг! – воскликнул малец-заводила и ловко отпрыгнул в сторону, его свора бросилась врассыпную и теперь наблюдала за Ульриком с безопасного, как им казалось, расстояния. Наблюдала жадно, будто старалась урвать кусочек той магической мощи, что исходила от источника силы.