– Ты ведь вспомнил меня, правда, малыш?
Ча кивнул.
– Вы спасли ее тогда.
– Верно, – усмехнулся Сверр. – Пришло время спасти ее снова.
В тот самый день они снова сели в лодки и поплыли к берегу. Похитивший Ча мужчина съежился на лавке под пристальными взглядами мертвяков и смотрел на сложенные на коленях ладони. Ча сидел слева от него, и низкое небо давило ему на плечи темным брюхом свинцовых туч. Светловолосый воин со шрамом пришел в себя и выглядел намного лучше, чем накануне. Он был все еще бледен и придерживал ладонью продырявленный бок, но ярость вернулась в его льдистые глаза. Яростью этой он пытался испепелить Сверра, но тот не обращал внимания. Он смотрел на приближающийся берег, на серые камни, обильно усеявшие его, и на тропу, взбирающуюся вверх по склону. Тропу, ведущую в деревню через лес и каменные холмы.
«Он тоже ждет», – подумал Ча, и ему понравилась эта мысль. Он устал от одиночества в своем ожидании, и теперь было, с кем его разделить. Пусть негласно, но слова не нужны, когда в сердце живет тоска.
Через два дня они вернулись в деревню. Лио расплакалась, затем разозлилась и долго кричала на похитителя, затем разревелась снова. А, увидев Кэлвина, побледнела и прижала ладонь к груди. Ча коснулся ее руки и хотел утешить, но вдруг понял, что переход через холмы отнял последние силы. И боль вернулась, а с ней и слабость.
Неделю он провалялся в постели в объятиях лихорадки, молясь духам, выпрашивая еще немного времени. Ему бы дождаться, посмотреть ей в лицо – в последний раз. Из-за болезни Ча совершенно забыл, как она выглядит.
К счастью, болезнь отступила. И боль почти ушла, уснула, спрятавшись глубоко в теле Ча. Вышло солнце, и капли стекали с покатых крыш, вырастая в длинные сосульки. Скоро весна…
– Открыть ворота! – крикнул кто-то так громко, что Ча вздрогнул. Рыба отвлекся от своего занятия, приставил ко лбу ладонь. Лио поднялась с кресла, посильнее запахнула серую вязаную шаль.
Что-то в груди у Ча замерло, сжалось в комок. И сердце пустилось вскачь.
Он видел, как открылись ворота. И как, противно скрипя, поднялась решетка. Видел лошадей и всадников, облаченных в броню. Начищенный металл доспехов. Черные щиты с белой молнией, развевающиеся на ветру стяги. И маленькую женщину в черном мужском костюме, скачущую прямиком к Ча. Женщина спешилась, передала поводья Рыбе и поднялась на крыльцо, минуя взволнованную Лио. Женщина опустилась на колени у кресла Ча, и светлые волосы рассыпались у нее по плечам.
В ее груди клубилась тьма, смешанная с серебром. Сладкая, живительная сила. Ча невольно подался вперед, но тут же испугался собственного дерзкого порыва. Он был голоден, пустота внутри требовала пищи, и женщина эта способна была тьму напитать. Нужно только протянуть руку и взять…
Нет! Ча мысленно содрогнулся от этих мыслей.
– Ну здравствуй, – прошептала женщина, утыкаясь носом в нос Ча. Лаверн, вдруг вспомнил Ча. Ее зовут Лаверн. – Я так соскучилась!
– Твои волосы… – выдохнул Ча и слизал слезы с растрескавшихся губ. Он потрогал ее локон, чтобы убедиться. Затем коснулся ее щеки. – Я помню. Ты убила шамана, и они побелели.
– Это было давно.
Она прислонила ладонь к его груди, внутрь хлынуло тепло, и боль отступила. Мир вдруг вспыхнул, а через мгновение вернулись краски, от запахов закружилась голова. Пахло талым снегом и дымом, свежей древесиной, потом и лошадиной мочой. Сладкими духами Лаверн. Ча вспомнил, что она пользуется ими уже много лет.
– Ты вернулась, – прошептал он, закрывая здоровый глаз, впитывая ее запах, наслаждаясь прикосновениями нежных пальцев. Он так долго ждал, что почти потерял надежду.
– Я всегда буду возвращаться к тебе, – с улыбкой ответила Лаверн, и ее голос был подобен музыке.
Роланд
Пленник сидел на цепи, словно пес.
Он вжался в стену конюшни, к которой его приковали, и поскуливал. Одежда его изорвалась, и он дрожал от холода, сидя на снегу. Отхожее место его находилось справа, оттуда дико разило нечистотами. Вонь смешивалась с запахом гнили от мертвяков, приставленных к пленному, солдаты Роланда зажимали носы и отворачивались.
Лаверн запах мало заботил – она смотрела немигающим взглядом на жалкого мужчину, который боялся поднять на нее глаза. Вокруг столпились люди: сельчане, маги Вольного клана, его, Роланда, солдаты и свита Морелла, которого они после утомительного перехода застали в деревне.