Лаверн прикрыла глаза, но насмешку стерпела.
– Приведите его в мой чертог, – велела она широкоплечему седобородому крестьянину с топором.
– Не лучше ли будет сначала его вымыть? – предложил Морелл и брезгливо поморщился.
– Мне плевать, насколько он воняет, – отрезала Лаверн и, будто в подтверждение своих слов, приблизилась к пленнику. Она склонилась над ним, касаясь волос одетыми в перчатки пальцами. – Впрочем, ты прав, не стоит осквернять чертог старосты Эдда присутствием вонючего предателя. Я убью его здесь, на этом самом месте.
Некромант отлип от стены, противная улыбка сползла с его лица. Он подошел к Лаверн, будто боялся, что она мгновенно исполнит приговор. Рука Морелла легла ей на плечо, и Лаверн недовольно повернулась.
– Я бы не спешил убивать его, мийнэ, – сказал он тихо. Слишком тихо, но Роланд услышал. Это незнакомое слово явно было чем-то личным, и потому злило. – Пусть скажет тебе то, что сказал мне. Поверь, ему есть, чем тебя удивить.
– Что он может сказать мне такого, чего я еще не знаю?!
– Допроси его. – Морелл, к удовольствию Роланда, убрал руку с ее плеча. – И узнаешь.
Немного помешкав, чародейка кивнула.
– Вымойте его и покормите. – Ее взгляд остановился на Роланде. – Пусть никто не сомневается, что мы способны на милосердие.
Через час они собрались в доме старосты, в тесном темном чертоге с продолговатой жаровней в центре и столами, расставленными по периметру. Старый Эдд, тучный лысый мужчина с абсолютно седой бородой, заплетенной в две косицы, уступил свой дом Лаверн и ее людям, и теперь она сидела в его высоком кресле и смотрела на пленника, не моргая. За ее правым плечом стоял вытянутый, как струна, Кэлвин. Он был слегка бледен: в стычке с неизвестным отрядом он был ранен и потерял много крови, но Лаверн заверила, что анимаги восстанавливаются быстро. Мария устроилась на низком стуле, рядом с Ча, который сидел у ног Лаверн и обнимал ее колени. Роланд заметил взгляды, которые украдкой провидица бросала на Морелла. В них чувствовалась некая обреченность.
Ульрик Виллард стоял на коленях с совершенно отрешенным видом, по обе его руки замерли мертвяки Морелла.
Некромант выразил протест против присутствия Роланда на допросе, аргументируя это ее неумением увидеть в мужчине предателя, но Лаверн была непреклонна. Чем, бесспорно, раздосадовала Морелла, и Роланду эта мысль показалась необычайно приятной. Некромант явно вел свою игру, и Роланд сомневался, что Лаверн в ней не окажется использованной фигурой.
Зачем он приехал на север? Зачем остался? И почему смотрит на его, Роланда, женщину, будто она ему принадлежит?
– Он молчит, – нетерпеливо отметила Лаверн, не спуская с Ульрика немигающего взгляда.
– Это ненадолго, – ответил Сверр и приблизился к пленнику. Когда некромант положил руку на его плечо, тот вздрогнул.
– Убей меня! – попросил он. – Убей быстро. Не дай ей меня коснуться!
– Убью, – пообещал некромант. – Сразу после того, как ты расскажешь, зачем похитил мальчика.
– Он приказал мне. Я рассказал ему… рассказал все. О ней и мальчишке. – Ульрик бросил исполненный ужаса взгляд на Лаверн, лицо которой оставалось непроницаемым. – Он изуродовал меня, что мне оставалось делать?! Слышишь! Я бы никогда, клянусь, никогда бы…
– Он? – перебил его Сверр, впиваясь пальцами в плечо, отчего Ульрик поморщился и застонал.
– Император.
– Император? – удивилась Лаверн. – Властитель Ошосмора?
– Видимо, слава о тебе дошла до его великолепия солнцем сделанного императора степняков, – усмехнулся Сверр, но Лаверн не обратила внимания на его слова.
– Зачем Ра-аану Ча? – спросила она Ульрика. – На кой императору больной ребенок?!
– Ему нужен не ребенок, – догадался Роланд. – Император хочет вас…
– А змеиный лорд не так глуп, как мне показалось в нашу первую встречу, – сострил Морелл, и Роланд сжал кулаки. Некромант убрал руку с плеча Ульрика и отступил на шаг. – Император хочет леди Мэлори. И точно знает, как ее получить.
На лице Лаверн не дрогнул и мускул. Она опустила глаза, а когда подняла их снова, в них плескался холод всего севера. Она поднялась со своего места и медленно приблизилась к Ульрику. С каждым шагом на его лице все отражался ужас. Он расцветал диковинным цветком, и зрелище это завораживало. Роланд не к месту вспомнил мальчишку, которого она убила в лесу. Смертельное слово, произнесенное шепотом, и опустошенное тело, лежащее в грязи. Он лично отнес его к погребальному костру, мальчишка был худ и весил почти как котенок.
Ее сила… абсолютна. Это как приблизиться к истоку и надеяться, что тебя не снесет его мощью. Нужно быть безумцем, чтобы любить ее.