Таким Роланд себя и ощущал – безумцем.
– Я впустила тебя в свой дом, – бесстрастно сказала Лаверн, глядя на Ульрика сверху вниз. – Ты сражался со мной плечом к плечу. Я разделила с тобой хлеб за этим вот столом!
– Насколько я знаю, не только хлеб, – флегматично заметил некромант, и Лаверн полоснула его взглядом.
– Осторожнее, лорд Морелл, – предупредила чародейка. – Вы, как никогда, близки к черте. А вы, как никто, осведомлены о границе, которую не стоит переходить.
Роланду показалось, эти слова уязвили Сверра, но некромант хорошо умел носить маски.
– Он предатель, все это поняли, – ответил он, смахивая с рукава несуществующую пылинку. – Более того, он сам понимает это: погляди, как трясется. Милости от тебя он явно не ждет. И мы здесь не для того, чтобы посмотреть на казнь.
– Зачем же мы здесь? – холодно уточнила Лаверн.
– Расскажи ей все.
Ульрик сглотнул и с шумом втянул воздух. Мертвецы по обе стороны от него бесстрастно глядели перед собой, Лаверн замолчала, позволяя пленнику продолжить.
– Меня нашла его дочь, – произнес он хрипло. – Бастард. Сан-Мио. Она… и девицы из ее клана похитили меня.
– Ложь! – отозвался из угла невзрачный парнишка лет семнадцати, щуплый и русоволосый, с широким ртом. Роланд не видел, когда он появился. Возможно, он был здесь с самого начала?
– Эрих говорит, ты лжешь, – сказала Лаверн. – Ты знаешь, он сильный менталист.
Ульрик всхлипнул и сжался, будто в ожидании удара.
– Ты пришел к ней добровольно, – подсказал Сверр. – Ты изначально задумывал продать Лаверн, верно? Что ты попросил взамен? Золото? Место в императорской свите?
– Дом, – ответила за него чародейка. – Он хотел вернуться домой…
– Глаз Гиганта, – вырвалось у Роланда. – Но он принадлежит леди Элас, старшей дочери лорда Лингри.
– Лингри перестанут владеть им, если Ра-аан захватит Вайддел. Мы все лишимся дома. – Лаверн посмотрела на Роланда. – Нужно отправить королю птицу. Напишите ему все, что услышите здесь. Может так случиться, что опасаться стоит вовсе не войны с Двуречьем.
– Степняки ушли от южных границ, – сказал Роланд. – Вы были там и помогли прогнать их далеко в земли Вдовьей Пустоши. У нас нет оснований полагать, что империя возобновит наступление в ближайшее время. Провидцы короля убеждены, что Ра-аан направит свое внимание на восток, за Широкое Море.
– Вы же не думаете, милорд, что Император Солнечная Задница, или как там его величают, забыл о существовании нашего континента? – насмешливо спросил некромант. – Он потратил на нас слишком много времени и еще больше людей. Учитывая, как леди Мэлори была беспощадна к его пехотинцам.
– Он хочет ее, – подал голос Ульрик, глядя на Лаверн, и улыбка сползла с лица некроманта. – Хочет так сильно, что готов рискнуть собственной дочерью, чтобы получить.
– Ты сказал, она – бастард, – усомнился Сверр.
– Я слышал, вы тоже им были, милорд. И все же правите севером. Сан-Мио возглавляет клан Ядовитого Жала, один из опаснейших в империи. Ра-аан делится с ней планами, советуется с ней во всем, поручает важнейшие дела. Я сам видел! К тому же… нравы на юге совсем другие. Бастардам там позволено наследовать, и я уверен, что именно она будет править после смерти императора.
– Тогда нам не повезло, что мы взяли эту, – Сверр махнул рукой в сторону мертвой степнячки, – вместо нее. Но ты упускаешь самое интересное. Расскажи миледи, как ты пересек расстояние в сотни лиг всего за несколько часов.
Ульрик поднял голову и впервые за все время посмотрел в лицо Лаверн без страха. Улыбнулся, и Роланд готов был поспорить: это была самая безумная улыбка из всех, что он видел.
А затем он сказал:
– Мы прошли через разлом.
Сверр
Птица из Кэтленда прилетела на рассвете.
Ворон – глянцево-черный, упитанный, с массивным клювом, один из дюжины, живущих на птичьем дворе. За воронами смотрел дряхлый птичник, одна из составляющих приданого его жены, прибывший с ней с запада. Мрачный, сутулый старик с непроницаемым лицом и колючим взглядом, от которого даже Сверру становилось не по себе.
Впрочем, за полгода до женитьбы он и вовсе привык обходиться без людей. Когда Даррел умер, младшие дома подняли бунт, и Сверр долгие месяцы находился в блокаде в собственном замке. Прислугу пришлось умертвить – многие из живущих в доме были до глубины души преданы его отцу и брату. Есть особая прелесть в том, что тебя окружают мертвецы: мертвая кухарка готовит еду, мертвые прачки стирают белье, солдаты охраняют периметр, а крестьяне – следят за урожаем. Десятки мертвецов за крепостными стенами, осада, источник, откликнувшийся на зов. Сила, наполняющая тело и требующая выхода.