Впрочем, каждый из них жертвовал чем-то, Берте ли не знать. Ее жертва выглядела так и вовсе непомерной, если не думать, к чему в итоге она приведет. Но все же, сколько Берта ни пыталась проникнуться родственными чувствами к семье матушки, у нее не выходило.
Иное дело Эдель.
В чертах тетушки отсутствовала холодная резкость, присущая ее роду. Лицо ее было слегка округлым, миловидным, а на щеках оживали ямочки, когда тетушка улыбалась. Улыбалась она часто. И говорила много, особенно когда знала, что ее лорда-отца нет в комнате. Она щебетала. И щебетала. И Берта невольно улыбалась тоже, а в груди становилось тепло от несущественных рассказов юной леди Бригг. Эдель рассказывала об искусстве врачевания. О том, как выходила целое семейство в призамковой деревне, заразившееся зеленой лихорадкой. Отца семейства, сорокалетнего торговца, привезшего болезнь с севера, спасти, увы, не удалось – слишком уж хворь укоренилась. Но его жену и четверых детей Эдель выходила самолично, сбегая из замка и готовя им целебное снадобье, которое в итоге одолело недуг.
Ее, конечно же, наказали. И лорд-отец ругался громко, что было ему совсем несвойственно. А леди Лингрид так вообще лишилась чувств – об этом тетушка рассказывала Берте шепотом, прикрывая рот ладошкой, чтобы скрыть лукавую улыбку. Старший брат и наследник отчитал сестру за беспечность: она мол могла погубить весь их род, принеся заразу в дом. И никто не поверил, что Эдель соблюдала все меры предосторожности, даже костюм защитный надевала, который покрывал все тело, а лицо так и вовсе скрывал причудливой маской с десятком фильтров, пропитанных эликсирами, чтобы не допустить скверну внутрь.
А затем ее сговорили за Ивара Киртена, главу клана Серого ястреба. Его источник ожил, а род требовал развития. И детей, которых Эдель должна была рожать мужу.
– Я видела его однажды, – решила приободрить любимую тетушку Берта. – Мы были представлены друг другу, когда он приезжал с отчетом к отцу. Он молод и хорош собой.
– И влюблен, – прошептала Эдель, распахивая большие светлые глаза. – В другую.
Берта мало знала о любви, потому возразить было нечего.
– Несправедливо выходить замуж за того, чье сердце несвободно, – вздохнула Эдель. В этом Берта с ней согласилась, и души, назойливо шепчущие девочке на ухо, на время смолкли – видать, тоже жалели юную леди Бригг.
Эдель мечтала о любви, которую воспевали менестрели. О двух сердцах, сливающихся в одно, о подвигах в честь своей дамы, совершаемых мужчинами с горящим взглядом. О муже, который будет смотреть на нее с обожанием. Однако, несмотря на романтичность, Эдель была дочерью своего отца и понимала, как в этом мире все устроено. И умела отделять грезы от реальности.
– Если уж мне не суждено полюбить взаимно, я предпочитаю и вовсе не выходить замуж, – говаривала она, когда в комнате оставались лишь они с Бертой. – В Капитуле, я слышала, нужны сильные целители, а талантливейшая Ирана Бейт находится в постоянном поиске. И если получится убедить отца…
Матушка Берты считала стремления сестрицы блажью. И говорила, как важно выйти замуж за лорда из рода с сильным источником, чтобы помочь этот род прославить. Она читала Эдель лекции о долге женщины и важности долгу этому покориться. И еще много чего говорила, и Берте слышался за всеми этими словами голос Волтара Бригга.
Матушка сполна исполнила свой долг, но счастья ей это не принесло. Она злилась. Сжимала кулаки. Срывалась на прислуге, которая в последнее время боялась показаться хозяйке на глаза. А в разговорах с отцом была столь холодна, что у Берты порой болело в груди.
Она знала, что отец покорился долгу, женившись на матушке. Души, преследующие Берту, поведали о женщине, что жила тут до ее рождения – эта женщина была сильна, красива и тронула сердце отца. Так чего стоит долг, если он делает людей несчастными? И если во всех семьях магов происходит так, то пусть тетушке повезет, она снищет благословение Тринадцати, попадет в Капитул и исполнит свою мечту. Возможно, тогда ее будущее сложится не так трагично, как у родителей Берты. Она чувствовала приближение беды нутром и никак не могла беду эту предотвратить.