Клык – родовой замок клана Мореллов – зловеще выделялся на фоне вечернего неба, главная башня его острием уходила в облака, будто пыталась проткнуть небесную твердь. Считалось, что Клык – самый неприступный замок королевства. Он стоял на высокой скале, путь к нему преграждали тринадцать защищенных ворот, по обеим сторонам от дороги раскинулся непроходимый лес. Поговаривали, Мореллы частенько охотились в том лесу, и дичью не всегда служили звери…
Правда, справедливый суд духов был скор на расправу. Лет десять назад глава рода умер при загадочных обстоятельствах в собственной лаборатории, а наследника убил его единокровный брат-бастард, который, благодаря связям Капитула, вскоре заполучил и титул, и земли, снискав славу одного из самых сильных и хитрых магов трех королевств.
Сверр Морелл, некромант и коллекционер артефактов, которому Алан продал осколок карты.
У первых врат их встретили дозорные Хобберов и Крайнов и забрали оружие. Роланд оставил своих людей отдохнуть и подкрепиться, и остальные врата они с Аланом миновали уже налегке и пешком, в сопровождении свиты из молчаливых людей Морелла.
Дорога была ухабистой и уходила вверх, тени деревьев нависали над головами мрачными соглядатаями. Откуда-то из чащи зловеще ухала сова, а тьму не способны были разогнать даже яркие факелы. Роланд поймал себя на мысли, что ему совершенно не нравятся владения некроманта. Этими мыслями он поделился с мрачным Аланом, и тот полностью с ним согласился.
Накануне Алан поведал, что прошлая их встреча с Мореллом состоялась в куда более приятном месте – в одном из приличных борделей Долины Озер, где Алан отдыхал после успешной битвы в приграничных землях недалеко от Вдовьей Пустоши. Тогда-то он и имел несчастье похвастаться неожиданной находкой – темным камнем, обнаружившимся в суме одного из убитых степняков.
Алан сказал, в тот вечер Морелл был весел и беззаботен, а увидев осколок, рассмеялся Алану в лицо. Он сказал, что камень ничего не стоит, но все же предложил двадцать золотых за безделушку, которая, бесспорно, пополнит коллекцию некроманта. Поговаривали, в ней уже хранилось немало дорогих сердцу Морелла вещиц. Тогда Алан даже подумать не мог, насколько продешевил… Роланд досадовал, что не успел поговорить с другом раньше, теперь не пришлось бы взбираться на скалу, где мрачной глыбой высился Клык.
Они достигли ворот замка к рассвету, преодолев массивный подъемный мост. Небо сделалось свинцово-серым, тучи поредели, снег прекратился, и теперь ветер гнал по небу пустые рыхлые облака. Во дворе их встретил младший сын Джона Крайна – Вилас, стюард лорда Морелла, в сопровождении отряда из десяти человек. Он кивнул в знак приветствия и коснулся указательным пальцем броши Крайнов, соединяющей полы шерстяного плаща. Крест и полумесяц.
– Милорд ожидает вас в зале, – сухо сообщил он. – Следуйте за мной.
Путники пересекли достаточно просторный внутренний двор, в котором уже вовсю кипела жизнь, и обширную площадку для магически тренировок, испещренную ухабами и рытвинами. Их с Аланом препроводили в центральную башню. По длинной лестнице, огибающей широкий зал, они поднялись наверх, где в солярии их ждал хозяин замка.
Сверр Морелл был высок, смугл и широкоплеч. Волосы его, длинные и гладкие, были подхвачены кожаным ремешком. В одежде главенствовали цвета рода Морелл – синий и серебряный, на кожаных ремнях, крестом охвативших грудь, красовалось тиснение родового герба – барс в прыжке на фоне звездного неба. За спиной лорда с гордо вскинутой головой застыла его жена – леди Матильда Морелл, урожденная Бригг, с присущим всем Бриггам превосходством во взгляде. Некромант посмотрел в сторону стоящего рядом с Роландом Алана и усмехнулся.
– Лорд Норберт, лорд Бишоп, – поприветствовал Роланда наместник Кэтленда. – Рад принимать у себя прославленных боевых магов его величества.
– Счастлив наконец познакомиться, милорд, – сдержанно поприветствовал Роланд хозяина.
На самом деле, знакомство со Сверром Мореллом совершенно не входило в планы Роланда и не принесло никакого удовольствия. По неподтвержденным слухам Сверр служил в разведке Капитула и докладывал лично Атмунду, потому говорить ним стоило очень осторожно. Сей факт омрачался тем, что говорить придется об опасных вещах. О вещах, которые не одобрял Капитул.