Она замолчала, будто тайна, высказанная вслух, могла уязвить. Но Роланд устал от тайн.
– Чтобы что? Зачем тебе веллов источник?!
Он готов был настаивать на правде, если она снова замкнется, но Лаверн сказала:
– Только он сможет вылечить Ча…
И Роланд понял, что окончательно пропал. Теперь он точно не уйдет, не оставит эту непостижимую женщину, умеющую в секунду превращаться из ледяной красавицы в пылкую любовницу, из безжалостной убийцы в мать, так искренне преданную мальчику, в котором даже нет ее крови. Предводительницу Вольного клана, не связанному родственными узами, но такому крепкому, что даже Роланд восхитился. Ее маги на первый взгляд были настолько разными, что с трудом верилось в их единство. Но Лаверн достаточно было слова, а то и взгляда, и они начинали действовать слаженно. А уж верности их мог позавидовать любой лорд…
Роланд понимал, что Эридору, по сути, на нее плевать. Ему нужны ее таланты убийцы, а также способность оживлять спящие источники. Мореллу наверняка нужно то же, Атмунд спит и видит, как казнит Лаверн, а теперь еще и император степняков желает ее заполучить. Она одна против всего мира, и лишь оставаясь с ней наедине, Роланд замечал, насколько тяжела ее ноша.
Упорство, с которым она движется к цели, восхищало. Роланду хотелось спросить, что же такого есть в мальчишке, что она настолько преданна ему, но он так и не решился. Когда он впервые увидел Ча, подумал, что мальчик не жилец. Он был настолько слаб и болезненнен, что жалко было смотреть. А еще от Ча настойчиво пахло смертью. Гниль, поселившаяся в его магическом контуре, Роланд ощущал постоянно, даже после того, как Лаверн наполнила его магией. После этого мальчик преобразился: с лица ушел сероватый оттенок болезни, здоровый глаз заблестел, голос стал звонче, а смех был по-детски непосредственным, но… болезнь никуда не делась. Она затаилась где-то в глубине его нутра и ждала своего часа.
– Ему повредили контур, – пояснила Лаверн ночью, стоя у окна и обнимая себя за плечи. – С тех пор он такой. И не растет – так и застыл в теле шестилетнего ребенка, хотя он не намного меня младше. Когда я нашла его, он умирал…
– Откуда ты знаешь, что источник спасет его?
– Однажды ко мне попали страницы древней книги – той самой, что оставил маг, пытавшийся разбудить источник. Он описывал целительную силу уснувшей жилы и был уверен, что та может излечить от любой хвори. В том числе и магического характера. Там же было написано про карту.
– И с тех пор ты ищешь?
Она кивнула, не оборачиваясь. Тогда Роланд встал и, подойдя, заглянул ей в глаза.
– Ты ведь понимаешь, что, если не удержишь его, когда он пробудится, погибнешь? А с тобой погибнут люди – много людей.
– Удержу, – упрямо ответила она, вздернув подбородок, и Роланд понял: удержит. Сгорит, искалечится, но добудет мальчику лекарство.
Спящая сейчас на кровати женщина мало походила на героиню. И на ту незнакомку, которая убила парнишку в лесу. А меньше всего на ту, что вместе с некромантом изуродовала Ульрика Вилларда. Роланд уже не понимал, что чувствует, знал лишь, что отдаст за нее жизнь. Закроет спиной, даже если Тринадцать спустятся из небесных чертогов в мир, чтобы судить ее. И уж точно был уверен: он ляжет костьми, но поможет ей отыскать веллов источник.
Клятвы, род, честь – все теряло значение рядом с ней. А без нее сама жизнь была лишена смысла. Роланд решил, что ни за что не оставит ее в Клыке – с некромантом. Эридор поймет. Потом. Когда Роланд объяснит, что задумал наместник Кэтленда.
К несчастью, последние несколько дней некромант изволил провести на своем корабле. В то утро он насмешливо объявил, что деревенская жизнь – не для него, и он не намерен стеснять людей Старого Эдда. Обронил, что вернется к утру Эостры, чтобы после отправиться в путь вместе с отрядами Лаверн и Роланда. Роланд мстительно отметил про себя, что за прошедшую ночь некромант осунулся. Лицо его, обычно смуглое и пышущее здоровьем, побледнело, во взгляде убавилось блеска, а сам Морелл двигался осторожно, будто каждое движение причиняло ему боль. Лаверн не сказала, что именно произошло между ними после злосчастного разговора, но Роланд понял: она сумела уязвить Сверра. Оттого он и уехал – не хотел выглядеть слабым перед ней и Роландом.
Злость на Морелла ослепляла. Плавила внутренности, и Роланду казалось, в груди разгорается настоящий пожар, стоило ему вспомнить лукавый взгляд некроманта, которыми он одаривал чародейку, его непристойные шуточки, то злосчастное вторжение в Очаг, разговор с Лаверн… Именно тогда он впервые и рассказал ей об осколках, понял Роланд. Именно это заставило ее бежать. Она тревожилась за Ча…