Вдруг насупившись и закряхтев, девушка судорожно вздохнула и натянула одеяло повыше, явно начиная мёрзнуть в тонкой одежде.
- Кто же она такая? – Решившись, лекарь приступил к осмотру, осторожно раскутав беззащитный силуэт.
- Кто его знает. – Вдруг хитро прищурилась ведьма, присев на стул в уголке. – Чары сильные. Необратимые.
- Всё-таки колдовство! – Поражённо выдохнул мужчина, бережно держа запястье спящей.
- Праматерь мудра, но непредсказуема. Я помню время, когда подобное происходило, да разум смертный слаб, не выдерживал касания Бездны, души заполняло безумие и Тени отправляли их на покой.
- Вы говорите небылицы. – Ворчливо ответил лекарь, расстегнув пуговицы жилетки и рубашки на Лоргане.
- На то и чародейка, чтобы плутать, со следа сбивать.
Цепко наблюдая за действиями лекаря, колдунья замолчала, позволяя спокойной завершить осмотр зябко ёжившейся девушки и убедиться в правдивости слов.
- Удивительно. – Спустя какое-то время выдохнул лекарь, бережно закутав несчастную в одеяло и отступая. – Столько времени на снегу и морозе и не следа!
Ведьма промолчала, лишь наградив многозначительным взглядом мужчину перед собой, а потом прикрыла глаза. Утром, едва душа проснётся, она позовётся всех троих в помощь, а мальчику, что тихонько стоял в углу до тех пор, пока врачеватель не вывел его следом за собой из спальни, колдунья поможет забыть. Ведь знать теперь он будет слишком много, не стоит впутывать в игры Бездны невинную душу.
Глава 2
Лорган просыпался тяжело, выплывая из неприятной мути, что засела в голове, с трудом, рывками, то и дело проваливаясь вновь и вновь. В горле пересохло и даже просьба о помощи застряла где-то глубоко в глотке, царапая несчастные связки.
Он слышал сквозь пелену чьи-то голоса, звучавшие то громче, то тише, иногда ему казалось, что даже мог различить слова, но смысл их ускользал и речь превращалась в не более чем набор звуков. Лорган пытался пошевелиться, скинуть с себя невидимую тяжесть, что никак не отпускала ни веки, ни разум, но руки, казалось, весили не меньше тонны, и от любой попытки сдвинуть неподъёмную кисть суставы болезненно гудели.
В момент, когда же мерзкая слабость спала и он очнулся, он принял за продолжение сна высокий деревянный потолок с толстыми перекладин, не сразу сообразив, что его видит наяву. А где-то сбоку, чуть позади, светит тусклым окошко на улицу.
Присутствие посторонних он почувствовал скорее интуитивно, чем заметил в углу за крепким столом подол тёплой юбки с алой каймой.
- Кхххр… - Голос отказывался подчиняться, больно оцарапав горло и вызвав кашель.
На сунутую под нос кружку с молоком пахнущую мёдом он отреагировал мгновенно, сквозь слабость схватив за гладкий бок и едва не опрокинув. Жажда мучила ужасно.
- Не спеши. – Чуть хрипловатая женская речь принадлежала явно не родственнице.
«Обгорел». – Впервые в голове возникла ясная мысль, оказавшаяся неутешительной.
- Слышишь? – Мягко повторила незнакомка вопрос, помогая сесть.
Голову тут же прострелило болью. Но пальцы, вопреки ожиданию, не коснулись бинтов, а утонули в густых мягких прядях.
«Странно». – Только и смог подумать Лорган, наблюдая, как за кистью тянуться чёрные смоляные локоны.
- Сними полог, пусть увидит, проснётся. – Женщина, что всё время стояла рядом, осторожно взяла продолжающие путаться в волосах пальцы в горячую сухую ладонь, отводя в сторону. – Посмотри.
Не понимая, что от него требуют, Лорган бездумно покосился в свободную часть комнаты и замер. Недалеко от постели, на которой он лежал, стояло огромное зеркало. Чуть блестевшее в тусклом свете заснеженного окна, оно вдруг словно поплыло, став чернильно-чёрным.
- Чёрт! – Первое произнесённое слово наконец-то прорвало платину и голос почему-то прозвучал тоньше и нежнее, чем обычно.
Помня, чем закончилась подобная метаморфоза отражения в поместье, Лорган, наплевав на ломоту в суставах, рванул в сторону, тут же свалившись с кровати и приложившись локтями об гладкие половые доски. Боль прошила сразу же, а следом нахлынула обида. Что он такого сделал? Он всего лишь хотел найти сестру! А что в итоге? Он едва не сгорел заживо в том чистилище, во что превратился отчий дом…