Как это часто бывает, разговор произошел сам собой. Они встретились на пристани Гринвича, чтобы подняться к дубовой роще и устроить там пикник. Обычно лёгкая, оптимистичная Мэг казалась Эндрю расстроенной. Он еще не успел ничего спросить, как она начала сама:
- Знаешь, иногда я совершенно не понимаю маму!
Эндрю уже знал, что Мэйган без ума от миссис Баркли. Мать и дочь были по-настоящему близки, особенно после гибели отца. И вдруг её как прорвало:
- Вот скажи, зачем нужны все эти разговоры про свободу и равенство полов? После школы она только и делала, что морочила мне голову, позволяя строить планы на будущее...
- А сама исподтишка пыталась выдать тебя замуж? – Эндрю попытался перевести всё в шутку, хотя весело ему не было.
- Да когда это миссис Баркли что-то делала исподтишка? Она и не скрывает. У нас теперь что ни вечер, то смотрины.
- И какие варианты?
- У мамы сейчас в фаворитах Ваймеры. Братья-близнецы, совершенно идентичны. А уж как занудны! Но маму пока останавливает не это...
- А что же?
- Мне кажется, она просто никак не определится, какого из них мне сосватать...
Мэг улыбалась, но тоже как-то неубедительно. А у Эндрю ледяные тиски сжали сердце. Запоминая, впитывая её черты как песок дождевую воду, он пытался заставить себя сказать то, что репетировал неделями. Пытался расстаться, но не мог. Тогда, наперекор всякой логике, Эндрю наклонился и просто поцеловал её. Нет, в свои двадцать один Эндрю Харт не был девственником, но это было другое. Никогда и никого он не целовал так. Растворяясь, плавясь как свинец, и испаряясь, становясь легче воздуха. Мэг ответила на поцелуй сразу, и тут же пришло понимание, что все его метания – просто чушь собачья, что он готов добиться в жизни всего, учиться, работать, воровать, возможно даже убить, чтобы только иметь доступ к этим губам снова и снова. Мысль, пугающая и окрыляющая одновременно.
Поцелуй мог бы длиться вечно, если бы не закончился воздух. А на Эндрю уже смотрела из-под непослущной чёлки прежняя Мэг: оптимистичная и решительная, со смешинками в зелёных глазах.
- Ну, маму можно понять! - противоречила она самой себе - недавней, нимало этим не смущаясь. – Она так много работала, всего добилась сама, и боится снова всё потерять! Ей бы передать корпорацию в хорошие руки, но я – единственная наследница. Я сразу сказала, что не смогу заниматься недвижимостью, и не хочу. А вот взять в дело зятя... Знаешь, ему ведь совсем не обязательно быть богатым. Мама ищет надёжного человека, которому могла бы доверить активы... ну, и меня, конечно. В общем, вас нужно непременно познакомить! Уверена, ты ей понравишься.
Эндрю же подумал, что если для того, чтобы быть с Мэйган, ему нужно преуспеть в финансах и управлении недвижимостью, то это его не остановит. Может, пронесёт, и хоть воровать и убивать никого не придётся. Будущее уже не казалось таким безнадёжным.
Шанс покорить сердце миссис Баркли не заставил себя ждать. Мать Мэйган как раз закончила реставрацию городского особняка Баркли на Рассел-Сквер. Между двумя мировыми войнами дела семьи Баркли шли плохо, и роскошный дом пришлось продать. Пару лет назад Эстер Баркли выкупила особняк и очень этим гордилась. Мэйган родилась в этом доме и помнила его лишь смутно, но приподнятое настроение матери передалось и ей, пока они вместе готовились к банкету по случаю новоселья. И хотя Мэг догадывалась, что мать не упустит случая пригласить на праздник всех перспективнух женихов Лондона, она решилась представить на празднике Эндрю. «Своего» Эндрю, так она и сказала.
Харт был полон решимости. Как известно, второго шанса на первое впечатление не бывает. Ему важно было расположить к себе Эстер, а потом уже он докажет, что достоин не только сердца, но и руки её дочери. И парень готовился к банкету как мог: привел в порядок единственный свой выходной костюм, посетил парикмахерскую, даже достал с полки книгу по этикету, которую матушка положила в его дорожную сумку, провожая сына в университет. Теперь оставалось самое важное: подарок. Эндрю не мог явиться в новый дом с пустыми руками. Ему нужно было что-то, способное сразу привлечь внимание, ошеломить, покорить. Так он оказался на втором этаже шикарного Лондонского бутика, сжимая в кулаке все свои сбережения – двадцать три фунта стерлингов... на которые в этом мейсенско-богемском рае можно было купить разве что пару суповых тарелок.
****
Молодой человек умолк, подперев лоб кулаками и уставившись на дно пустой чашки. Исповедь не принесла облегчения, он всего лишь, сделав очередной круг, подвел себя к краю, за которым зияла пустота. Стартового капитала в двадцать три фунта было явно недостаточно для запуска проекта «покорить блестательную миссис Баркли».