Осколки С Улицы Бебеля -2
ЕЛЕНА МАЛОЗЁМОВА
Осколки с улицы Бебеля -2
- Не хочу вас расстраивать, Софочка, но евреев в Одессе почти не осталось… - произнесла горестным контральто ветхая, но всё равно красивая, умело накрашенная старуха.
- Таки да, - грустно кивала головой пышная, вся в рюшечках, Софочка.
Они сидели напротив меня под самодельным больничным плакатом, на котором была нарисована, видимо, бледная спирохета, пронзённая как шпагой шприцем. Вверху было красной тушью написано: «Сифилису – нет!»
Я вздрогнула и осмотрелась по сторонам. Районная одесская поликлиника, куда меня притащила Ольга перед тем, как нам пойти на Привоз, была битком набита еврейскими бабулями и дедулями, с внуками и без. А я как раз перед этим разглядывала соседей и думала, что никогда раньше не видела столько евреев разом. А тут такое…
- Слушай, а почему бабки в поликлинике говорят, что евреев в Одессе не осталось? Они же везде, - спросила я Ольгу, когда мы вышли на улицу.
- А я знаю? Они всегда так говорят. И Додик со своими дружками тоже постоянно стонут, что евреев не осталось, что все в Штаты и Израиль свалили.
- Странно, что же тут было, когда они все оставались?
- Не слушай ты этих одесситов, это присказка у них такая. Как у англичан про погоду.
Мы шли к Привозу по улице имени Советской Армии. Шли, взявшись за руки, иначе толпа туристов разметала бы нас в разные стороны. Все всегда говорят: Дерибасовская, Дерибасовская, а я была шокирована именно улицей Советской Армии. Здесь всегда было не протолкнуться из-за толпы праздношатающихся весёлых мужчин и женщин, по-броуновски гуляющих в разные стороны. С обеих сторон было понатыкано огромное количество лотков с сувенирами, мороженым, напитками, фруктами, книгами и далее по списку. Между ними сновали шустрые фотографы, выхватывающие из толпы, кого придётся.
- Девочки, девочки, постойте! – выскакивал нам наперерез фотограф, показывая маленький кадрик: - Смотрите, какие вы лялечки получились. Давайте адрес, я завтра вам сделаю красиво.
- Ва, опять! Задолбали! – закатывала глаза Олька, а я рассматривала кадр, пытаясь разглядеть хоть что-то:
- Ой, Олька, у тебя глаза закрыты!
- Таки да…А у тебя рот открыт. Не, не надо.
Мы двигались дальше, пока не натыкались на верёвку с привязанными к ней красными, почти выгоревшими на солнце ленточками. Толпа плавно перетекала на проезжую часть, обходя запрещённые метры, потому, что сверху в любую минуту на тротуар мог упасть шмат штукатурки.
- Годами так висят, только веревки меняют. Забота о людях, - съехидничала Олька. – Наверх посмотри. Я это называю «Эта опасная дверь на балкон». Помнишь, фильм такой был?
Я глянула вверх. На втором этаже красовался балкон без пола, но с витыми чугунными перилами. Давно, видно, разрушался. И таких веревочек по центру города было великое множество. Красивая и яркая, как всё в Одессе, обветшалость.
Привоз меня ничем не поразил. Он напомнил мне наш Зелёный, только больше раза в три. Такой же шумный, пыльный и разноцветный. Вместо корейцев торговали своей чурчхелой усатые грузины, а вместо казашек за прилавками восседали весёлые красавицы-Солохи в расписных, по-особому завязанных, платках и в вышиванках.
- Так, - хмурилась Олька. – Нам надо купить лук, свёклу, помидор и синеньких.
Слово «синеньких» она произнесла очень многозначительно, явно рассчитывая на мою реакцию. Естественно, я отреагировала: - Каких таких синеньких?
- А вот! – она гордо ткнула в горку баклажанов.
- Вам синеньких, девчата? – запела торговка. – Сколько? Два? Три? Пять кило?
- Чё это, синенькие? Тогда уже фиолетовенькие! – я сощурилась.
- Сиреневенькие! – отозвалась Олька. –Та на шо нам пять? Два кило. Нам ещё вон сколько тащить.
- Не спорьте, девоньки, - опять пропела тётка. – Синенькие они и есть синенькие…
Когда отошли от овощных прилавков, меня вдруг осенило:
- Оля! А кефаль? А бычки? Что же, была в Одессе, а бычков не попробовала?
- Господи, какие бычки? Бички надо говорить. Ты, что ли, «Белеет парус одинокий» вспомнила? Так забудь. "Хочется-перехочется-перетерпится", - ехидно процитировала Олька Катаева. - Бички ещё до революции кончились. Их даже Додик с трудом помнит, а я так и не пробовала вообще. Нету в Одессе рыбы, не-ту.
- А Любка какие фартуки с каких рыбных рядов стирает? – вспомнила я соседку по коммуналке.
- Так кто ж её знает? Фартуки у Любки есть, а рыбы в Одессе нет.
Так, весело переругиваясь, мы дотащились до трамвайной остановки, я глянула на табличку с номерами трамваев и аж подпрыгнула:
- Десятый номер! Оля! Десятый номер!
- Но он же до дома не идёт, нам другой трамвай надо.