Что с домом вообще могло произойти? И всегда ли здесь было столь неуютно?
Дискомфорт я ощущала с каждым своим шагом, скрипы, казалось, складываются в интонацию со словом «чужая», а вещи неизвестного происхождения пугали, отталкивали.
Под конец обхода дома я была готова сбежать. Что практически и сделала, быстрым шагом покинув дом и проверяя палисадник. В гараж и сарай я зайти не смогла, но и внешнего осмотра хватило, чтобы удостовериться в целостности конструкций. А после я просто забрала сумку с кресла-качалки и покинула территорию дама, напоследок взглянув на окно, где заметила свою куклу. И именно в этот момент шторы покачнулись, видимо, от сквозняка, нагоняя жути.
Калитку я закрывала с ощущением облегчения, что всё позади.
– Карина? – позвал приятный женский голос. – Так, заклятие всё же спало, и к тебе вернулся рассудок! Какое же счастье!
Ко мне спешила женщина немолодых лет с тростью. Она была очень красивой, ухоженной. О таких женщинах говорят, что они леди.
– Карина всё ещё в клинике. – осторожно отступив на шаг от незнакомки, проговорила я. – Моё имя Светлана. И доброго дня Вам.
Женщина поправила свою белую шляпку, украшенную цветами, и внимательно присмотрелась ко мне. По-старчески светлые глаза щурились, но были цепкими. Она рассмотрела каждую деталь моего лица, одежды.
– Как же жаль это слышать. Я надеялась, что со смертью ведьмы все несчастья исчезнут. – её скорбь была искренней. – Можешь называть меня бабушкой Софи. Я живу в конце улицы и в юности училась у Мары, пока не поняла, насколько её действия неверны.
Я слушала, вежливо улыбаясь. То, что прабабушку Марину звали ведьмой и Марой, я знала, всё же, когда человек живёт больше ста лет, не теряя рассудка и бодрости, хочешь не хочешь, а подозревать ведьмовство будешь. Хотя, насколько помню прабабкины истории, один из её дедов смог дожить и до двухсот лет.
А вот чему она могла научить я не знала. Прабабушка была вязальщицей кружев, насколько я знаю. Возможно, именно этому ремеслу и обучала?
– Давай зайдём ко мне? Или ты торопишься? – добродушно спросила Софи.
Торопиться мне было некуда. Для улаживания всех дел я взяла отпуск, да и дом находился далековато от города, пришлось снимать комнату в хостеле.
Так что, недолго думая я согласилась на предложение.
Улица, по которой мы шли была узенькой и уютной. Милые разноцветные и ухоженные домики, перед заборчиками каждого дома клумбы.
Этот городок маленький, так что встретить заборы в два метра высотой было трудной задачей. Таких я насчитала на этой улочке всего два. У бабушки Софи забора вообще не было. Границей её участка были вишнёвые деревья и кустарники малины.
– Вот мы и на месте. – проговорила бабушка Софи, ступая на короткую плиточную дорожку.
Двери в низенький жёлтый домик оказались не заперты, но Софи сразу объяснила, что все здесь друг друга знают и безопасно.
Хозяйка дома меня пригласила на кухню, где быстро заварила ароматный ягодный чай.
Кухонька оказалась хоть и маленькой, но очень вместительной и удобной. В этом интерьере женщина казалась феей. Всё в кружевных салфетках, на подставках. Посуда беленькая, с розовыми цветами, на подоконниках декоративные розочки.
– Так как же там Карина? Неужели не было улучшения её состояния ни разу? – после светского разговора чашкой чая, спросила Софи.
Я задумалась. Карина лишилась рассудка после того, как приехала от прабабушки Мари. В тот день меня забрали гулять, а Карина приболела, и с ней осталась мама. Вернувшись домой, оказалась, что Мари забрала внучку к себе, говоря, что свежий воздух пойдёт на пользу детскому организму. А через неделю сестрёнка вернулась. Я помню её бледность и постоянные разговоры о том, что её отдали в залог и скоро всё закончится. А позже и вовсе она стала видеть какие-то тени вокруг, ощущать взгляды. И её забрали.
Увозили её рано утром, в надежде, что я буду ещё спать. Но, я проснулась, заметила какое-то мельтешение на полке с игрушками и отсутствие своей куклы, а потом услышала, как забирают Карину.
Прабабушка после этого о семье совсем забыла. А когда над ней нависла коса смерти, целую неделю материлась, говорила, что отдала разум внучки, жизнь сына, любовь невестки и ещё много какого бреда. И в ту же неделю Карина стала нормальной, врачи удивлялись и готовились к выписке… Пока сестра снова не стала бредить.
– Её состояние переменчиво иногда. – собираясь с силами, стала объяснять я. – И трудно объяснимо. Врачи все эти годы разводят руками, но болезнь изучают. Говорят, что это генетическое. Двоюродный брат отца тоже сошёл с ума, как мне рассказывали. И ещё, дальние родственники были психически нездоровы. Каждый раз это происходило неожиданно, как переключение рубильника.