– Полагаю, ваши девушки не знают ничего лучше, да и нет выбора толком. Вот и падки на то, что есть. – едва слышно проговорила.
Вампир рядом окаменел.
Я же отошла от него на два шага, смотря туда, куда и все демоны: большое зеркало на склоне потолка пошло рябью, отражение исказилось, затем помутнело, и, в конце концов, превратилось в расплавленное серебро, из которого выпала человеческая фигура.
Новоприбывший даже не дал к себе подойти, молниеносно подскочив с пола и напав на ближайших к нему вооружённых демонов. Убить их помешал только угрожающий голос из-за моей спины:
– Ррор.
Фигура остановилась, настороженно ища взглядом источник голоса. А когда нашёл, широко улыбнулся:
– Алексайо, ты не говорил, что нам придётся взять на себя роль жертвенников. Нас же с тобой теперь прибьют в лучшем случае. Давай я опережу события?
Ответить или предложить что-то Алексайо не успел. Его скрутили. Как и Ррора. А девушку в чёрном взяли под стражу. И только когда всех шумных усмирили, демоны обратились ко мне. Каждый из них преклонил колено, глядя на меня как на чудо.
– Мы рады тебе, Голос Предков. – обратился ко мне ближайший из демонов.
Из всех присутствующих он был одет шикарней всех: широкие брюки-шаровары, туника с завязками и разрезами до колен, множество разных бус на шее и, отличительная черта от других демонов – большие рога. Хвост не наблюдался. А его одежды в синих тонах.
– Мы рады, что предки послали для тебя троих жертвенников. В скором времени всё будет готово, и ты укажешь их судьбу. А пока, выбери из славных воинов себе телохранителей.
Рогатый демон указал на тех, кто стоял возле сервиза. Но, меня тянуло к уже знакомым вампиром.
– Я выбираю его. – ткнула пальцем в Алексайо.
Мой тон оказался очень даже повелительным и, возможно, капризным. Неужели вжилась в роль?
На лицах присутствующих отразился ужас.
– Это недопустимо, Голос Предков! Он грешник, тот, чьё тело мы придадим или искуплению, или жертве. – возразил демон.
– Таков будет его путь искупления. – торжественно возвестила и, пройдя мимо демона, подошла к Алексайо, – Ты же сможешь меня защитить?
Лицо вампира исказила гримаса. Он был крайне недоволен.
– Это будет крайне сложно. Учитывая, что я сам хочу тебя убить после того, как верну рубиновый браслет и буду убеждён, что больше никакой ценности ты мне не принесёшь. Но так и быть, пока что смогу оберегать. – криво усмехнулся Алексайо.
Его планы меня не слишком волновали, а вот своеобразное обещание не трогать обнадёживало.
3. 2.
Демон же всем видом показывая своё недовольство, отступил, жестом показывая отпустить выбранного мной воина.
Алексайо встал рядом со мной, и наша немаленькая процессия направилась к выходу из пещеры. При более детальном осмотре пространства выяснилось, что мы находились в сети пещер, и шли к выходу добрые двадцать минут. За это время на нас напало несколько тварей, похожих на червей, но с очень широкой и клыкастой пастью. И их целью была я. Алексайо предположил, что я привлекаю их внимание своей белой одеждой, в то время как главный из демонов настаивал на моей сильной связи с предками, которую и стремятся оборвать монстры. Слова вампира были убедительнее.
При выходе из пещер уже виднелся солнечный свет, как меня остановил Ррор.
– Карина-Света, или как тебя там. Мне не нравится судьба жертвы, и испепеление тоже нелюбимый способ смерти. – голос его был недовольным, полным осуждения.
Я на миг задумалась, силясь понять причину его негодования, а потом перед глазами встал образ пустыни, где мы идём под палящим солнцем, а вампиры, шипя, пытаются следовать за нами, обгорая прямо на глазах так, словно на пляже находились весь день. Пришлось остановиться.
Демону, что взял на себя ведущую роль, это не понравилось, а моё предложение дождаться темноты было встречено с иронией и довольным утробным рокотом. Пришлось идти на хитрость.
– Но это и для меня опасно! – возмутилась я. – Если выбранный мной телохранитель так пострадает, то представьте, что со мной будет на солнце. Моя кожа обгорит и будет печь, и ничто не будет спасением от боли.
Драматизм в моём голосе было настолько много, что испуг отразился даже на лице Алексайо. Если бы не огромная необходимость удерживать одно настроение, рассмеялась бы.