Кажется, вещи, которые рассказывала эльфийка, были логичными и простыми. Тогда почему об этом подумала только она?
– А вот как именно пользоваться разной косметикой, чтобы это было удобно, бесценный опыт для любой девушки, – закончила она свою речь.
– Если так понравилось и захочешь скопировать мои принадлежности, то заберёшь всю косметичку потом. Только если знаешь наш язык, внимательно прочти инструкцию. Там есть срок годности и указание, до какого возраста косметика подходит. Просто обрати внимание на эти параметры, – посоветовала, складывая кисточки в футляр.
– Кстати, возможно, твой перенос случится послезавтра. Сегодня в академии много занятий, а завтра день открытых дверей, так что сможешь побывать там. И Алексайо с собой взять тоже можешь. Мы его замаскируем под русала. – девушка на миг задумалась. – Заодно сможем проверить твою предрасположенность к магии. Только будь осторожна с отцом, он сейчас может быть крайне раздражительным.
Я кивнула, принимая всё сказанное, и всё же решила уточнить:
– Что значит призыв Тьмы и Света? – осторожно поинтересовалась.
– Это стихии. Отец обладает Тьмой, а я пошла в маму и управляю Светом, – легко ответила она. – Трудно признаться, но раньше я сильно ревновала Ингу и папу. Инга тоже имела предрасположенность к Тьме, и именно папа её обучал. А я только училась сдерживать потоки Света, что было опасно. И вот, каждый раз папа уходил к ней с друзьями, а я должна была учиться с наставником. Мама была тогда на дипломатической миссии и тоже помогала лишь по возможности. А когда Инга вернулась в свой мир, отец переживал сильнее, потому как в отличие от других своих духовных пар, её проведать не мог. И во время гибели точно ощутил, но не признался. Так что, каждый раз, как он ходил выжидать переноса, я понимала, что никто не придёт. Но пришла ты… Похожая на неё по ощущениям.
Это признание девушке далось очень непросто. Я выслушала молча, а как поняла, что рассказ закончен, осторожно её приобняла:
– Не знаю, что произошло с Ингой, но я не она, – твёрдо сказала, чтобы Эсми перестала ощущать меня другой.
Мы немного помолчали. Алексайо на нас смотрел, словно на театральную постановку.
– О том, кто дал подвеску. Тебе стоит тоже знать, Света. Тот человек был странным и страшным. Он заключал постоянно сделки, но что-то всём мы видели знакомое. А теперь, когда ты сказала, что кто-то рисовал отца, он понял, что было знакомо, – она перевела дух, чтобы выдать следующее, – он обманул нас, и предлагая свой камень для сдерживания дракона, потребовал в обмен старый камень, закалённый эльфийской магией.
На новые обстоятельства я кивала, не совсем понимая, зачем мне это говорят.
– Света, подойди на пару мгновений, – позвал меня Ал.
Я быстро подошла к нему, спасаясь от непонятного чувства долга. Вот только с чем же это связано? Что мне делать?
Вампир попросил наклониться к нему, и он сказал весьма очевидную мысль:
– Расскажи им, что знаешь. То, что не сказала мне.
Совет был дельный, хоть и навевал страх. Раз их обманул, предположительно, мой дальний родственник, то что со мной сделают?
– Эсми, мне нужно кое-что вам рассказать. Только не уверена, что мой рассказ твоему отцу будет по душе.
Эльфийка удивлённо на меня посмотрела, но пригласила в гостиную, где вчера мы пили чай. Я отправила её за Сашей, сказав, что мне с собой нужно взять некоторую вещь.
Спустя минут пятнадцать я сидела в кресле, сжимая в руках подвеску, и подбирала слова для беседы.
– В общем, сюда я попала для того, чтобы обмануть одну ведьму. Сперва она меня старалась обмануть, теперь я вожу её за нос, пока Коннор что-то ищет. И предположительно эта ведьма собирает важные артефакты с разных миров для своих целей, прикрываясь помощью мне, – я положила на стол взятую в этот мир подвеску. – Похожа на ту, что сдерживает дракона?
Эльфы, слушающие меня внимательно, вскочили со своих мест, ближе рассматривая предмет. От Саши повеяло холодом, и Тьма из тёмных закутков зашевелилась, спускаясь к нему.
– Мой план в том, чтобы пробыть здесь до возвращения и показать ведьме подвеску, сочинив сказку, мол, всё случилось удачно, – быстро стала оправдываться.
Тяжёлое молчание пугало, я мысленно старалась подготовиться к худшему, но к чему именно нужно быть готовой, я не представляла.