-Не знаю. Возможно я просто не верю в сказки, как некоторые.
-А может потому, что ты знаешь - что бы ты ни нашёл, тебе будет этого мало, -он начал обходить меня со спины, продолжая говорить. -Ты не согласен на частичное счастье. Ты нуждаешься в чём-то большем. Ведь так? Но это не классическая алчность, за которую полегло столько народу, не знавшего меры. Это что-то другое. Вот, почему ты до сих пор жив. Теперь подумай ещё раз, хорошенько, и ответь мне. Чего ты хочешь?
Его голова появилась справа и сверху, дыхнув на меня тем самым химическим запахом, который я ощущал, впервые ступив под крышу этого сооружения.
-Я хочу... -мне пришлось немного помедлить, чтобы сформулировать свой ответ. -Мне проще сказать, чего я не хочу. Не хочу довольствоваться каким-то жалким осколком счастья. Зачем брать осколок, когда можно взять счастье целиком? Но я не нуждаюсь во владении им. Я стремлюсь к возможности им пользоваться: где угодно, и когда угодно. Чтобы оно перестало быть дорогим удовольствием, и приобрело общедоступную форму. Ведь если все вокруг меня будут счастливы, буду счастлив и я.
-Любопытно, -ответил кот. -Но не рискуешь ли ты остаться единственным несчастным человеком, среди миллиардов счастливых людей?
-Нет. Ведь тогда они будут делиться со мной своим счастьем. В наши дни люди привыкли делиться только несчастьями. С кем ни заговоришь по душам: с любым приятелем, с дворником у подъезда, с доктором, профессором, бизнесменом, или полицейским. Каждый начинает изливать на тебя свои несчастья, рассказывая, как всё вокруг плохо, несправедливо, жестоко, дорого, бесперспективно. И как ему всё надоело. Потоки жалобного негатива льются на меня постоянно, со всех сторон. Поскольку люди постоянно ищут, кому бы пожаловаться, на кого излить свою безнадёгу. Я понимаю, зачем они это делают. Во-первых, хотят хоть немного излить душу, чтобы сбросить с себя гнёт неприятных мыслей. Во-вторых, они подсознательно надеются услышать хотя бы от кого-то не просто слова поддержки, а рекомендации - как выбраться из этой ситуации. Но этого никто не знает. Поэтому жалобы встречают только встречные жалобы. А я хочу, чтобы люди перестали грустить. Хочу, чтобы им не приходилось больше ни на что жаловаться.
-Благородное желание, -Ирусан вновь оказался передо мной и сел в позе копилки. Вытянувшись почти до потолка, он поднял переднюю лапу, выпустил когти, каждый длиной с мою ладонь, и стал их задумчиво рассматривать. -В наши дни, когда человек человеку - волк, оно звучит как альтруистический бред. Но это не бред. Это истина. Сокровище, которое не валяется под ногами, а сияет на горизонте, как лучи восходящего солнца. Поэтому его нельзя обрести сразу, но к нему можно стремиться, с каждым разом приближая свою цель, посредством планомерного подключения людей к тому самому всеобщему счастью, как к источнику свежей воды, или чистого воздуха.
-Допустим, моё желание действительно осуществимо. Тогда объясни мне, как его достичь? Ведь я понятия не имею, что нужно делать. И главное, как? -сказал я.
-В этом я тебе не советчик, поскольку являюсь всего лишь твоей интроспекцией. Но в моих силах помочь тебе отыскать начальную точку верного следования. Потому, что она скрыта в тебе самом. И сейчас ты подошёл к ней близко, как никогда. Нужно всего лишь тебя подтолкнуть в правильном направлении. А дальше - ты уж сам, -ответил Ирусан. -Оглянись вокруг. Что ты видишь?
-Сияние. Проекцию каких-то материалов, потерянных знаний.
-Отголоски былого. Остаточные явления. Не отвлекайся на них. Сосредоточься на счастье. Представь ещё раз, получше, каким оно было до того, как разлетелось на осколки.
-Это нереально.
-Так оторвись от реальности, и прояви фантазию. Зачем тебе старая реальность, если ты готов взяться за строительство новой? -кот сверкнул глазами и поднял голову к потолку.
Я последовал его примеру, и тоже поглядел наверх. Оттуда струилось мягкое свечение, словно на нас были направлены софиты. Этот свет не слепил, не резал глаза. В нём я начал что-то распознавать. Некое движение загадочных метаморфоз, преобразующих всё окружение. И чем дольше я смотрел, тем сильнее менялась действительность. То, что когда-то выглядело бегущими строчками, проецирующимися на стены, быстро превращалось в структурированный, обособленный комплекс взаимосвязанных компонентов, напоминающих активно функционирующие агрегаты, соединённые в единый механизм. Вращались мощные валы, двигались шатуны и цепи, танцевали шестерёнки. От многообразия движущихся предметов глаза разбегались. Но я понимал, что в этом хаосе прослеживается чёткая закономерность. Всё повинуется какому-то заранее продуманному и проработанному ритму, заложенному в программу совместных действий.
-Это же общественная парадигма, -воскликнул я, и перевёл взгляд обратно на Ирусана, но того уже и след простыл.
Кот словно растворился в пространстве, оставив после себя лишь коридор, уходящий в будущее. Вместо мрачного, захламлённого ангара, передо мной раскинулась индустриальная утопия, наполненная титанами, вершащими производство. По обе стороны от длинной, красной тропы, напоминающей ковровую дорожку, работали какие-то сверхлюди, с телами античных богов и одеждой простых рабочих. Они ворочали рычаги, переносили на плечах трубы и жерди, ковали железо, сверлили отверстия в деталях, чертили схемы, орудовали сварочными аппаратами, плавили чугун и соединяли электрические провода. Каждый был занят какой-то работой. И всё это происходило вокруг меня. Сидя на своём жалком лежаке, я удивлялся тому, насколько мощны эти великаны. Они не были лоснящимися качками, как на старых постерах из девяностых, но их ладной, прекрасно сложенной мускулатуре можно было только позавидовать. "Какого же они роста?" - думал я. -"Наверняка не меньше трёх метров". Сначала я чувствовал себя очень неуютно, опасаясь, что кто-нибудь из них меня нечаянно раздавит, как клопа, просто не заметив. Но гиганты, невзирая на свой опасный и тяжёлый труд, исполняли его виртуозно, не задевая меня ни коим образом. Тогда я рискнул подняться. Выпрямившись в полный рост, я с удивлением обнаружил, что оказывается все эти колоссы, на деле, являются самыми обычными людьми. Большинство из них было ростом ниже меня. Тем не менее, их всё ещё можно было назвать настоящими атлантами. И я, при своём высоком росте, не годился им даже в подмётки. Однако, они не смотрели на меня свысока. То, что они меня не замечают, было всего лишь иллюзией, поскольку они были слишком увлечены своей работой, и не отвлекались на посторонних. Когда же я встал, и пошёл между ними, по красной ковровой дорожке, на меня начали поглядывать со всех сторон. Мне улыбались, махали руками, дружески подмигивали. Я быстро почувствовал себя своим в этом коллективе. И не просто знакомым, а фактически братом. Чем дальше я уходил - тем сильнее меня терзало чувство собственной непричастности к этой дружной работе. Мне хотелось присоединиться, помочь, взять на себя какую-то функцию, чтобы окончательно влиться в коллектив. Но меня не пускали. Не отталкивали, не прогоняли, а словно направляли дальше. Как-будто мне была уготована отдельная задача, о которой я пока ничего не знал, но которая зависела от меня напрямую. Чем дальше я шёл по этому условному коридору, тем больше ощущал, что не просто иду, а веду кого-то за собой. На мои плечи всё сильнее и сильнее ложилась свинцовая тяжесть. Но эта тяжесть почему-то была приятной. И я испытывал радость от того, что прилагаю усилия, таща на себе невидимую ношу. Вот только куда я иду? Остановившись, я с волнением обернулся и увидел, что все встреченные мной труженики, толпились сзади. Все, как один, они глядели на меня с уверенностью и одобрением. Они чего-то от меня ждали. Но чего?