Глава 6
Колокольчик звякнул за моей спиной, но Лера уже подняла глаза, будто почувствовала мой приход.
— Ты почти вовремя, — Лера слегка наклонила голову, отодвигая пустую чашку. — Я уже начала волноваться.
Я снял куртку, сел напротив. Между нами был узкий столик.
— Прости, задержался в пробке, — соврал я. На самом деле двадцать минут кружил вокруг квартала, собираясь с духом. Она улыбнулась той самой улыбкой, которая когда-то заставляла моё сердце биться чаще.
— Ты всё ещё пьёшь эспрессо без сахара? — Лера подняла руку, вызывая официанта.
— Да. А ты... — я кивнул на её чашку, — всё так же любишь капучино с корицей?
— Нет, — она провела пальцем по краю чашки. — Теперь беру латте с кардамоном.
Пауза. Мы оба замечаем, как осторожно подбираем слова, будто идём по тонкому льду.
— Расскажи о... — я начал одновременно с ней.
— Давай ты первый, — Лера смущённо опустила ресницы.
— Дочка твоя... как её зовут?
Глаза её сразу оживились.
— Соня. Ей почти два годика, — она достала телефон, прокрутила экран. — Вот...
На снимке — симпатичная малышка с её ямочками на щеках, но глаза зелёные и большие, как у её мамы.
— Красивая, — честно сказал я. — Очень похожа на маму. И те же потрясающие зелёные глаза.
— Спасибо, — она прикусила губу. — А Валя? Ты говорил, она с тобой...
— Да. Пошла в этом году в первый класс, — я достал свой телефон, показал свежее фото: Валя в бантах, с огромным портфелем за спиной и огромным букетом цветов в руках. — Учительница говорит, она слишком много болтает на уроках.
Лера рассмеялась, так звонко — по-прежнему мне нравился её весёлый смех.
— Ну ясно, чья это черта! — она вдруг потянулась через стол, ткнула пальцем в мою грудь.
— Нет. Это она в маму! — фальшиво возмутился я, ловя её руку.
На секунду стало так, будто ничего не изменилось. Потом она аккуратно отвела пальцы, и реальность вернулась.
— А помнишь... — Лера вдруг серьёзно посмотрела на меня, — как мы мечтали уехать в тот домик у моря моего отчима? Где ты клялся научиться готовить паэлью?
— А ты — разбираться в винах, — кивнул я. — Вместо этого я сжёг три сковородки, а ты перепутала «Шардоне» с «Каберне».
Мы оба рассмеялись. Но в глазах у неё появилась грусть.
— Никит... Почему мы... — она начала, но официант подошёл с моим кофе.
Я воспользовался паузой:
— Мы были молодыми. И глупыми. Да и ситуация изменилась. Я не мог бросить дочку. Не мог её оставить без матери. Я уже сказал, я сделал выбор.
— Да, — она обхватила чашку ладонями. — Но это было...
— Прекрасно, — закончил я и улыбнулся, глядя ей в глаза.
В этот момент зазвонил её телефон — вероятно, муж. Она даже не посмотрела.
— Ты счастлив? — неожиданно спросила Лера.
Я отпил глоток горького эспрессо.
— Сейчас... Наверное, да.
Так мы просидели ещё два часа, мило беседуя и вспоминая про охрану и наши похождения. Из кафе мы вышли вместе. Осенний воздух пах дождём и карамелью из соседней кондитерской.
— Может... — она поправила шарф, не глядя на меня, — как-нибудь снова...
— Да, конечно, — перебил я.
Лера кивнула понимающе.
— Тогда... пока.
— Пока, Лера. Стой. Давай я тебя подвезу. Я на машине.
— Хорошо.
Я открыл дверь своей машины. В салоне пахло мятным освежителем и едва уловимым ароматом её духов, когда она пристроилась на пассажирском сиденье.
— Ничего не изменилось, — Лера провела пальцем по потёртой приборной панели. — Ты же собирался продать эту тачку ещё четыре года назад.
— Не смог, — завёл двигатель, улыбнулся её смеху, когда мотор рыкнул с характерным хрипом. — Она же как член семьи.
Дождь застучал по крыше, когда я выехал на набережную. Лера молча смотрела в окно, её отражение в стекле смешивалось с огнями города.
— Помнишь, как мы тут катались в первый раз? — не выдержал я тишины. — Ты тогда сказала, что ненавидишь джаз, а я всю дорогу крутил Колтрейна.
Она повернулась, глаза блестели в темноте:
— Врёшь. Это ты орал, что джаз для стариков, а я заставила тебя слушать «Kind of Blue» три часа подряд.
Я рассмеялся, резко свернул в парк. Машина замерла под раскидистым клёном, чьи листья хлестали по крыше.
— Никит... — она начала, но я уже потянулся к кнопке, заглушая мотор.
Тишина. Только дождь и наше дыхание.