— А теперь... Отвези меня домой, — она отстранилась, вытирая пальцем след под глазами. — Пожалуйста.
Я завёл мотор, не спрашивая адреса. Я его очень хорошо помнил.
— Вот и всё, — отстёгивая ремень, но не открывая дверь, сказала она.
— Всё? — спросил я, глядя на её дом. Где-то там, за этими окнами, её муж и дочь.
— Больше не звони, — Лера резко вышла, даже не оглянулась.
Я ждал, пока её красное пальто не исчезнет за дверью. Я потрогал свои губы — на них всё ещё чувствовался вкус её помады. Запустил дворники, смахнул с ветрового стекла мокрые листья. В зеркале мелькнуло моё отражение, всё такое же потерянное, как и четыре года назад.
Подъехав к дому, я долго сидел в машине перед подъездом, гася сигарету за сигаретой. Дождь превратился в мелкую морось, но стёкла всё ещё были мокрыми, как мои ладони, сжимавшие руль. Я поднялся на этаж, как...
— Папа! — распахнулась входная дверь в квартиру, и Валя выскочила ко мне в одних пижамных штанах, несмотря на холод. — Где торт?
— Вот, — я натянуто улыбнулся, протягивая коробку. — Шоколадный, как ты любишь.
Она схватила его и тут же потянула меня за руку:
— Мама злится. Говорит, ты опять много курил.
— Мама слишком много знает, — проворчал я, следуя за ней.
Я прошёл в квартиру и разделся. Алёна стояла у плиты, спиной ко мне. Плечи напряжены — плохой знак, значит, разговор будет неприятным.
— Ты простил Лере? — она бросила через плечо, не оборачиваясь.
Я замер.
— Что?
— Ты пахнешь её духами, — Алёна резко повернулась. — И у тебя следы помады на воротнике.
Валя, уже копающаяся в торте на кухне, к счастью, не слышала. Я подошёл ближе, понизив голос:
— Да, я был с ней. Для неё это ничего не значит.
— Для неё — значит, — она бросила половник в раковину. — Я же видела, как ты смотришь на её фото в телефоне.
Я хотел возразить, но...
— Мама-а-а! — завопила Валя. — Пойдём резать торт!
Алёна вздохнула и потянулась за ножом. Нет ничего страшнее и опаснее для мужчины, чем злая женщина с ножом.
— Иди умойся. Мы потом поговорим, Никита.
Зайдя в ванную, я уставился в зеркало. Тот же Никита. Тот же подлец.
— Пап! — Валя постучала в дверь. — Ты обещал сказку!
— Иду, — крикнул я, смывая остатки Лериной помады.
Когда Валя наконец-то уснула, уцепившись за мою руку, я осторожно высвободился и вышел на балкон. Алёна уже курила там, глядя на мокрые крыши.
— Я не хочу её терять, — сказал я первым.
— Ты уже потерял, — она выпустила дым. — Просто ещё этого не понял.
Я молча взял у неё сигарету, затянулся.
— Что теперь?
— Теперь ты снова выбираешь, — она повернулась ко мне. — Или мы — твоя семья. Или твои воспоминания.
Внизу проехала машина, фарами высветив её лицо. На нём не было никакой злости. Только усталость.
— Я...
Телефон в кармане вибрировал. Лера. Алёна посмотрела на мою руку, замершую у кармана, и без слов ушла в комнату. Я достал телефон.
«Прости. Это ошибка. Не отвечай».
Дождь снова усилился. Я стоял, чувствуя, как капли стекают за воротник, будто пытались смыть с меня сегодняшний день. Но некоторые вещи не смываются. Я набрал ответ:
«Да. Ошибка».
Удалить контакт. За стеклом Алёна гасила свет в спальне. Я задержался ещё на минуту, глядя, как дождь размывает огни города, будто стирает и моё прошлое. А завтра будет новый день. И, возможно, в этот раз я сделаю правильный выбор.
Глава 7
Шли дни, недели. Так прошли несколько месяцев. Я всё это время думал о Лере. Она просто не выходила у меня из головы. Каждое утро, просыпаясь рядом с Алёной, я ловил себя на мысли, что ищу в её глазах ту самую искру, которая когда-то была у нас с Лерой. Но Алёна была другой — очень спокойной, холодной, привычной, как старый свитер, в котором уже нет прежнего тепла, но носить его удобно.
Я не звонил Лере. Не писал. Но однажды, листая ленту в соцсетях, увидел её новое фото. Она стояла на фоне моря, улыбалась, но в глазах читалась какая-то грусть. Подпись: «Иногда кажется, что жизнь — это поезд, в котором ты проспал свою остановку». Я закрыл ноутбук.
— Ты опять о ней? — Алёна стояла в дверях, скрестив руки.
— О ком? — сделал вид, что не понимаю.
— Не прикидывайся. Я же вижу, как ты замираешь, когда видишь что-то, что напоминает тебе о ней.
Я молчал.
— Никита, — она села рядом, — я не хочу быть второй. Никогда. Если ты не можешь забыть её, может, нам стоит...