— Нет, — резко перебил я. — Вы моя семья. У меня Валя. У неё своя семья.
— А ты уверен, что этого достаточно?
Я не стал ей отвечать.
Через неделю я случайно встретил своего старого друга Олега. Лера когда-то нас познакомила. Олег встречался с лучшей подругой Леры. Через какое-то время они с Катей поженились. Олег зашёл в мой офис по делам, и мы решили выпить кофе.
— Слушай, а Лера тебе не звонила? — неожиданно спросил он.
— Нет, — насторожился я. — А что?
— Да так... Она разводится.
— Что?! Почему?
— Говорит, что ошиблась с мужем. Что он... ну, в общем, не тот человек, за которого она его принимала. Он её недавно избил. Приревновал, напился и избил. Не сильно. Ну, в общем, она подала на развод.
Я почувствовал, как сердце заколотилось. От злости я стал закипать. Но всё-таки взял себя в руки и постарался успокоиться.
— И что теперь? — нервно спросил я.
— А хрен его знает. Но... — он посмотрел на меня, — она спрашивала о тебе. Как ты?
Я замер на несколько секунд. Молча смотрел на Олега. Но спросил:
— Что именно?
— Спрашивала, как ты. Как Валя. Говорила, что... скучает по старым временам.
Я выпил кофе залпом, словно это был стакан водки.
— Ты ей что-то передать хочешь? — спросил Олег.
— Нет, — я отмахнулся.
Мы ещё поговорили о делах и распрощались с Олегом. Вечером, выйдя из офиса и сидя в машине перед офисом, я достал телефон. Долго смотрел на свой телефон. Я выкурил уже не помню какую по счёту сигарету. И наконец позвонил.
— Алло? — её голос.
— Привет, это я...
Тишина. Потом её нежный шёпот:
— Я верила, что ты позвонишь.
— Правда?
— Да. Потому что я тоже каждый день думала о тебе.
Я прикрыл глаза. Затем спросил:
— Лера... что нам делать?
— Не знаю. Но я больше не хочу жить с мыслью, что мы могли бы быть вместе, но так этого не попробовали.
Я молчал. Думал об Алёне, о Вале. Как тогда быть с ними.
— Никита, — её голос дрогнул, — я развожусь.
— Я знаю. Олег приезжал и всё мне рассказал. Если он ещё раз тронет тебя, я его...
— И... если у тебя есть хоть капля чувств ко мне... — прервала меня Лера.
Я громко выдохнул в трубку.
— У меня не капля. У меня... целый океан чувств и желаний.
Она громко рассмеялась.
— Тогда, может, наконец сделаем это правильно?
— Что ты имеешь в виду?
— Приезжай сейчас ко мне. Я жду тебя.
— Еду!
Двигатель моей «Октавии» взревел, когда я резко вырулил с парковки. Руки дрожали, а в груди колотилось что-то горячее и тяжёлое — смесь вины, надежды и дикого, животного желания увидеть её. На светофоре я свернул к цветочному киоску.
— Белые розы. Большой букет, — продавец, пожилая женщина с усталыми глазами, молча собрала двадцать пять белоснежных бутонов, обернула их в шелестящую бумагу.
— Для любимой? — спросила она, протягивая мне цветы.
— Для той, что должна была быть ею давно, — пробормотал я, суя ей купюру без сдачи.
Дорога до Кузьминок казалась бесконечной. Я мысленно представлял её квартиру: пятый этаж хрущёвки, синяя дверь с потёртой табличкой «Лененцевы», запах лаванды в подъезде. Через двадцать минут я стоял перед её дверью, сжимая в потных ладонях букет. Позвонил в дверь. Тишина. Ещё раз. За дверью послышались шаги — лёгкие, быстрые. Дверь распахнулась. Лера была прекрасна. На ней был чёрный пеньюар из тонкого шёлка, который облегал её высокую, стройную фигуру, оставляя открытыми плечи и длинные ноги. Волосы, чуть растрёпанные, падали на грудь тяжёлыми тёмными волнами.
— Никита! Ты принёс розы, — её губы дрогнули, — белые.
— Как тогда, — прошептал я.
В её зелёных глазах стояли слёзы. Я шагнул вперёд, и она отступила, пропуская меня в квартиру. Дверь захлопнулась за моей спиной.
— Лера, я...
Она прижала палец к моим губам:
— Ни слова.
Пеньюар скользнул с её плеч и упал на пол. Под ним ничего не было. Только её тело, такое знакомое и новое одновременно: изящные изгибы, веснушки на плечах, которых раньше не было.
— Боже, — вырвалось у меня.
Она взяла мои руки, прижала их к своей груди:
— Чувствуешь? Это всё ещё твоё.
Я притянул её к себе, вдохнул запах её кожи. Она пахла ванилью и чем-то горьковатым, возможно, следами её духов.
— Ты дрожишь, — прошептала она.
— Потому что не верю, что это происходит.
В этот момент её губы нашли мои. Такие горячие, влажные, настойчивые. Поцелуй был как глоток воды после долгой жажды. Я поднял её на руки, и она обвила меня ногами, впиваясь пальцами в волосы.