— Так точно, Первый, — и тут же по пытался провести двойку. Но я ушел в сторону, не дав достать до себя. Этот танец продолжался около тридцати секунд, пока я не увидел, что он уже выдыхается. В очередной раз, когда тот попытался достать меня правой ногой, поднырнул под его ногу и мощным ударом кулака нанёс ему удар в область паха. Тот скорчился от боли, проклиная меня и мою семью.
— Уважаемый, меня ты можешь оскорблять сколько тебе угодно. Но чего я тебе не советую продолжать, так это оскорблять моих родителей, которые погибли много лет назад. Я просто тебя тут и закопаю.
В этот момент Первый нанес парню удар в живот и прокричал:
— Закрой свой рот, ублюдок! Получил. Будь мужиком и заткнись. — парень что-то прохрипел в ответ и замолчал.
— Послушай. Ты лучше встань и поприседай. Поможет быстрее, я знаю. Не раз туда получал в место мяча, — парень кое-как поднялся и стал делать то, что я ему посоветовал.
— Вот и позывной появился. Никита, под каким номером играл?
— С первого класса под седьмым.
— Отлично запоминай свой позывной — «Семерка».
— Есть, товарищ Первый. Семерка.
— Так, расходимся. Завтра выходишь на дежурство. Двое суток. Войдешь в курс дела, как тут у нас все. Потом назначу старшим по ККП. Всё, Семерка, свободен.
В голове крутилось: «Да… Куда я попал? Где мои вещи? Ладно, прорвемся!»
Глава 3
Мои новые смены прошли быстро и практически без происшествий. Если не считать двух погибших рабочих. Вот правильно же говорят: ПДД как инструкция по безопасности написаны кровью. На третье дежурство один из разнорабочих не закрепил себя поясом безопасности к креплению, сорвался и свернул себе шею. В следующую смену крановщик полез что-то там поправить на стреле, не закрепился поясом безопасности. Подул сильный ветер, и он сорвался. Смотреть, конечно, на это не очень приятно.
Но более серьёзной проблемой были рабочие. Каждая смена охраны насчитывала не более трёх человек. Мужики работали вахтовым методом: приезжали на две недели, потом менялись. Все белорусы. В принципе, нормальные мужики. Но где вы видели мужика, который будет слушать и тем более выполнять команды молодого парня?
Первое, что предстояло перед каждым дежурством — это заслужить их уважение. Когда у тебя на объекте триста здоровых мужиков с пудовыми кулаками, а у тебя в силовой поддержке два дембеля — это, я вам скажу, ещё то приключение. Через пару месяцев нам удалось кое-как найти с ними не только взаимопонимание, но и заслужить уважение.
Каждый вечер за рабочими приезжал служебный автобус. Однажды при посадке в автобус их окружили машины без номеров. Как оказалось, местная братва решила с них денег собрать. Так как наш объект был первым в России, который строился, как нам сказали, по очень секретной тогда технологии заливки бетона и какой-то там маркировки, за нами всегда присматривали ОМОН и МВД. У нас была кнопка быстрого реагирования и связь с ближайшим к нам отделом УМВД по району.
Решил поговорить с этими дебилами. Но после слов: «Кто ты такой по жизни. Я в натуре…», отдал приказ на вызов ОМОН-а и из-под стола достал помповик. Эти идиоты не внемли моим намерениям. Достали калаши из багажников. Если бы не мужики из ОМОН-а, которые приехали минут через семь, Бог знает, чем бы все это закончилось. Но для меня хорошо, а для этих дебилов плохо и очень больно.
Наступила осень. Наш объект находился между двумя жилыми домами. Конечно, здесь жили обычные люди с семьями, родителями и детьми. Кому понравится, когда у вас под окном идет стройка круглые сутки? Никому. Приходили жаловались. Я все понимал, просил их обратиться к руководству строительной компании. Но вот однажды даже я не выдержал, когда в час ночи грохот и шум на стройке был настолько невыносим.
Взял матеругальник. Подошел к стройке и проорал:
— Если ещё какая-то сука стукнет молотком, будет пилить, орать или слушать музыку, тогда я приду и пристрелю эту тварь! — в этот момент повылазили в окна своих квартир жители из соседних домов.
Рабочие подошли к краю третьего этажа и молча смотрели на меня. Я же продолжил:
— Значит так. Начиная с десяти часов вечера и до семи часов утра никто не стучит, не орёт. Вы заливаете только бетон и занимаетесь обвязкой арматуры. Тут живут люди: дети, старики. Им всем хочется отдыхать. Всем всё понятно? — вдруг послышались аплодисменты. Это аплодировали жители. Мужики посмотрели на меня, на жителей. Потом все как один подняли палец вверх, принимая моё требование. В последствии руководство компании запретило любые работы по ночам, кроме заливки бетона и обвязки арматуры.