— Когда-то я спросил отца, почему он не купит новое кольцо, так как это уже в кожу пальца врезалось. Он ответил мне так: «Несмотря на то, что мы с твоей матерью ругаемся, расходимся, а потом миримся, я женат. Для всего женского мира я женат. Пока мы не разведены официально, буду носить это кольцо. Знаешь почему? Потому что у меня есть семья. У меня есть ты и мама. В день, когда мы разведёмся, я срежу его и подарю тебе как напоминание, что честь семьи важнее всего!» — Первый мрачно посмотрел на меня.
— Я не знал, к сожалению, твоего отца. Видимо, он был очень мудрым и хорошим человеком. Но времена изменились, как и отношение к чести, совести, любви к Родине и стране. Поэтому я прошу тебя как человек, уже поживший и многое повидавший на этом свете. Дай девчонке шанс. Вся стройка смотрит и обсуждает вас обоих. Я не говорю тебе бежать и признаваться ей в любви. Я говорю: присмотрись, забудь про жену. Никогда не забывай про свою дочь! Слышишь меня? Никогда не забывай про своего ребёнка, потому что потом ты будешь себя ненавидеть. — Он опустил голову и замолчал на время, затем более спокойным голосом продолжил: — Я плохой человек. Это факт. Но моя дочка вернула меня к жизни. Она мой свет в оконце. Да, у меня есть дочка. Поэтому я как отец прошу тебя: приглядись к девчонке. Я хорошо тебя узнал за это время. Ты хороший и добрый парень, справедливый. Просто попробуй. И я разрешаю ей проходить на территорию к тебе, даже в штаб. Ты понял меня, Седьмой?
— Так точно, Первый. Это ваша дочь?
— Каким же ты всё-таки бываешь идиотом. Нет, конечно. Всё, свободен. Иди и подумай о том, что я тебе сказал.
Я вышел и стал думать. Во мне бурлили тысячи противоречий. Я женат, не хочу опуститься до уровня моей жены — изменять в браке. Лера молодая, ещё встретит красивого и обеспеченного парня. На хрена я ей сдался? Максимум, куда я смогу дотянуться на носочках — это только до её подбородка.
Сидя на КПП, я более-менее собрал свои мысли в кулак и решил попробовать. Когда наступило время смены рабочих, я знал, что она приходит в это время. Я вышел за территорию и стал ждать, когда придёт Лера. Когда я увидел её с пакетом, направляющуюся к КПП, я потихоньку пошёл сзади неё. Пройдя на КПП, встал за её спиной, наблюдая.
Мужики, выходя с объекта, либо кивали головой, смотря не на неё, а на меня, стоящего за её спиной, либо говорили:
— Вечер добрый.
— Добр…ый… вечер… — отвечала им Лера, не понимая, что происходит.
Я стоял, уперевшись спиной в бетонный забор, и молча кивал им в ответ. Когда это уже повторилось в сотый раз, Лера стала что-то подозревать и крутить головой. Я сказал:
— Ты не нервничай. Просто они все очень воспитанные люди, в отличие от меня. Я поговорить хочу с тобой.
Она обернулась и посмотрела мне в глаза.
— И только?
— И... извини меня, Лера, если я тебя обидел. Я не со злобы, а по глупости.
— Ладно. Прощён. — Целуя меня в щёку, вручила она мне пакет.
— Нет, Лера. Согласно приказу Первого, у тебя полный доступ на объект, поэтому мы с тобой пойдём в мою каморку и там спокойно поговорим. Но сперва я с огромным удовольствием съем всё, что в этом пакете, так как очень проголодался.
— Конечно. Как скажешь. Ведь молодому и растущему организму нужно чем-то питаться.
Я подошёл к ней, вернул в руку пакет, а за другую взял её за руку, и мы пошли вместе в штаб. Пока мы шли с Лерой к нашей каморке, я то и дело видел от мужиков одобрительный кивок головой, улыбки или поднятые вверх большие пальцы.
С вкусняшками, которые принесла мне Лера, я расправился очень быстро. Она молча сидела напротив меня и с улыбкой наблюдала, как я поглощаю всё с аппетитом. Наевшись, я начал наш разговор. Я рассказал о том, что произошло между мной и моей женой, как я очень скучаю по своей дочке, что половину зарплаты я отправляю жене на содержание дочери.
Она рассказала про себя, где учится, про маму и папу. Так душевно я ни с кем не разговаривал. Так мы с ней проболтали почти до двенадцати часов ночи. Когда она поняла, что уже два часа как должна быть дома, быстро собралась, и я пошёл её провожать.
Когда мы подошли вдвоём к её подъезду — как оказалось, она жила через несколько домов от моей работы — она медленно наклонилась ко мне, и в воздухе повисел тонкий аромат её духов — лёгкий, как воспоминание о летнем цветении. Её ресницы трепетали, когда она прикрывала глаза, а губы слегка приоткрывались в предвкушении.
Первое прикосновение — едва ощутимое, простое и одновременно тёплое дыхание, смешивающееся с моим. Потом её губы наконец касаются моих — мягкие, чуть влажные, нежные, как лепесток. Она целует меня без спешки, словно пробуя вкус, исследуя каждую деталь. Её руки осторожно поднимаются, пальцы скользят по моей щеке, нежные и тёплые. Её движения медленные, как будто боясь спугнуть момент.