Две женщины, поселившиеся в доме, чтобы, как они сами заявляли, помогать, неизменно притягивали к себе других женщин и суету - и мешали этим намного больше. В Гнезде вдруг стало больше слуг, чем было нужно, стали открываться комнаты, которые были закрыты просто за ненадобностью, и однажды, ближе к лету, в поместье вдруг появились гости.
Гостья.
Леди Франческа Уинд, с дочерью, Агнесс, и подругой дочери - Бланш, такой же, как четыре года назад, сутулой, серой, невзрачной, прячущейся по углам от чужого внимания. Она немного похудела и уже не напоминала кусок рыхлого теста, но никто и никогда не называл ее красивой. Юлиан был слишком хорошо воспитан, чтобы вслух высказать то, что иногда застревало на языке, гадкие колкости в адрес неуклюжей девчонки, взявшей манеру прятаться в библиотеке, на подоконнике, отгораживаясь шторой. Она пугала его - и Корвина - своими внезапными появлениями, она мешала одним своим молчаливым, тяжелым присутствием здесь рядом, в пространстве одной комнаты, пусть даже настолько большой, что в этой комнате могла бы три раза поместиться их с Гейл общая детская. Она задавала глупые вопросы, пытаясь привлечь внимание и поддержать беседу - даже когда он решительно попытался установить правило: бери, что хочешь, сиди здесь, сколько хочешь, только, Милосердного ради, не трогай меня!
Если бы она захотела, он бы с радостью рассказал ей о многом - о звездных картах, или о навигации, о волшебных растениях, которые можно найти в саду, да хоть о самой магии! - но Бланш лишь смотрела пустыми глазами, хлопала выцветшими ресницами и ничего, совсем ничего не понимала.
Если Габриэль был скучным, то лишь потому, что привык быть слабым, болезненным мальчиком, которому запрещали слишком многое - из страха, что не дай боги что-то случится с ним, единственным, очень поздним ребенком. Бланш была скучной, потому что оказалась удивительно тупой. Говорить об этом вслух было невежливо, но, кажется, даже тетя Присцилла пришла к такому же выводу, и за ужином Бланш не получила пару колкостей в свой адрес лишь потому, что была ребенком - и гостьей в доме.
От недовольных взглядов ее это не спасало, но Бланш словно не замечала их.
Когда она не пряталась за шторами в обнимку с книгами, которые Присцилла сквозь зубы окрестила глупыми сказками, Бланш ходила хвостиком за Агнесс.
Вот с Агнесс все было более чем странно.
Первое время она молчала, поглядывая на Юлиана, когда думала, что тот этого не замечает, и если вдруг он заставал ее за этим - отворачивалась к Бланш и что-то шептала ей на ухо, хихикая. В остальном Агнесс держалась на расстоянии, не проявляя ни заинтересованности, ни неприязни. Странности в ее поведении можно было легко списать на то, что она - девчонка, а девчонки вообще частенько бывают странными. Она часто сидела рядом с матерью, красивой и ухоженной леди Франческой, вдовой лорда Уинда, о котором Юлиан в то время знал лишь одно - лорд Уинд умер, оставив жене и дочери лишь формальное, пусть и щедрое, содержание, а все остальное, что он имел, по законам должно перейти какому-то его дальнему родственнику. Леди Франческа действительно была хороша, от нее пахло цветами и мятой, она носила яркие платья и умела улыбаться так, словно улыбается лишь тебе. Она держала на руках Гейл, совсем ее не пугаясь, и изо всех сил старалась понравиться Юлиану.
Наверное, у нее даже были бы шансы, если бы это стремление не было таким явным, а жалость к бедным сиротам - такой раздражающей.
Прис, которая в первую неделю буквально светилась от гостеприимства, будто бы приезд леди Франчески вдруг разбудил в ней спавшее доселе человеколюбие, начала хмуриться, потом - почти злиться, раздражаясь по поводу и без особого повода. Она все больше молчала, поджимала тонкие губы, находила предлог исчезнуть во тьме портала, отговариваясь какими-то крайне важными делами, но пока, ко всеобщему счастью, не вступала ни с кем в открытый конфликт.
___
Они иногда встречались - сложно не встречаться друг с другом, если вы принадлежите к одному слою общества. Леди Франческа удачно вышла замуж и поменяла фамилию: теперь она стала леди Морис Гио, поселилась в большом доме где-то в Альбе и вела жизнь супруги влиятельного чиновника, частенько появляясь в свете, как и положено матери подрастающей дочери. Присцилла со временем перестала кривиться от упоминания тех нескольких месяцев, пока леди тогда еще - Уинд гостила у них, и при встречах в столице была настолько приветлива, насколько вообще могла быть. Но со временем в характере Присциллы вообще произошли какие-то изменения, будто бы та часть ее, которая родилась с острыми когтями и крепким клювом, обрела, наконец, покой, и перестала мешать жить окружающим. То ли дело было во влиянии Тересии, то ли - в Гейл, которая, наконец, начала походить на обычную девочку своих лет - странную зеленоглазую девочку, которая молчала чуть больше, чем остальные дети.