Но вот этого смирения - нет, простить не смог.
scratchy
В гостиной сидела миловидная, даже - хорошенькая хрупкая блондинка и озиралась по сторонам - в этом было больше уверенного любопытства, чем испуга. В отличие от многих девиц, которых матушки и тетушки настойчиво пытались притащить в этот дом, как только в светских кругах стало известно о работе Прис, эта девушка была хорошо одета - и это “хорошо” относилось, скорее, к правильному “хорошо”, чем к вычурному, подчеркнутому, намеренному желанию впечатлить хозяев. В чертах лица Юлиан уловил что-то смутно знакомое и застыл на минуту, глядя на гостью из соседней комнаты, через арку, хотя Гейл, успевшая за две недели разлуки изрядно соскучиться, нетерпеливо тащила его за руку и, кажется, уже готовилась канючить.
Потом она поняла, почему брат остановился, и тут же отпустила рукав его сюртука, насупилась и приняла вид подчеркнуто равнодушный:
- Это к Присцилле, - процедила она тихо и скривила губы, подражая тетушкиной привычке выражать недовольство: - Очередные просители.
И многозначительно замолчала, скрестив руки на груди и дожидаясь, пока брат очнется от созерцания неизвестной девицы, которую сюда не звали, и снова не уделит внимание родной сестре. Девица, правда, оказалась проворнее: она заметила, что за ней наблюдают, и обернулась, тряхнув завитыми локонами, собранными блестящей заколкой. На ее лице мелькнул испуг, словно бы она не ожидала, что ее застанут врасплох, но этот испуг быстро сменился смущенной улыбкой.
Теперь было ясно, где они виделись.
Гейл тяжело вздохнула и совсем не как леди закатила глаза. Пришлось идти и знакомиться. Снова.
Спустя почти четыре года.
- Я не думала, что вы появитесь здесь, - сказала Агнесс, комкая в ладони кружевной платок. Она не притронулась к угощению, которое принесли слуги, нарушая традицию Присциллы не кормить незваных гостей, приходящих по делу. - Я слышала, вы всерьез изучаете науку волшебства.
- Так и есть, - ответил Юлиан с такой же вежливой, как у нее, улыбкой. - Но я исправно выполняю долг старшего брата и стараюсь не оставлять сестру в скуке и одиночестве надолго.
Они сидели в креслах друг напротив друга, смущенные ровно в той мере, в которое были удивлены и этой встрече, и тому, что вот так просто, без соблюдения светских формальностей разговаривают, пока его сестра, немного злая на обоих, нарезает круги по комнате, заглядывая в окна, трогая статуэтки и время от времени хмурясь на брата.
- И… как она?
- Кто? - спросил Юлиан, наклоняя голову набок. - Моя сестра?
Агнесс изменилась, стала спокойнее и будто бы светлее, прямее, сдержаннее. Повадки благородной леди читались во всех ее жестах: в том, как она держала осанку, как улыбалась, как протягивала руку, чтобы взять стакан с водой - единственное, что она позволила себе взять со стола. В ней не осталось почти ничего от тех глупых девчоночьих странностей, которые когда-то вводили Юлиана в ступор.
- Наука волшебства, - сказала Агнесс.
И замолчала, ожидая, что он на это ответит.
- А, вы об этом, - улыбка Юлиана стала тоньше, достаточно острой, чтобы любая другая девица, окажись она на месте Агнесс, заподозрила бы неладное. - Это, скажем, интересно, но вряд ли леди доставит удовольствие обсуждать подобные… скучные вещи.
- По-вашему, леди недостаточно умны, чтобы понять, о чем речь? - Агнесс дернула тонкой бровью и недовольно раздула ноздри, позволила чувствам менее удобным, чем смущение или радость, проступить через свою идеальную маску.
- Магия - сфера опасная, леди Агнесс, - сказал Юлиан, продолжая улыбаться. - Интересная, но не всем приятная. Как, впрочем, многие другие сферы жизни. Спросите у врача, как ему нравится его ремесло, или у мясника, - он подхватил руками с блюда тонкий кусок копченого мяса, посмотрел на него и отправил в рот, ни разу не стесняясь и не смущаясь присутствия рядом двух юных леди.
Агнесс, кажется, поняла, что лучше бы она спросила о его сестре. Или тёте. Или вообще о погоде - неиссякаемая тема для разговоров и абсолютно безопасная. Глаза девушки расширились от удивления, а дыхание стало тише. До возмущения дерзостью собеседника пока не дошло, но Юлиан решил, что рано останавливаться.
Он вытер руки о салфетку и продолжил:
- У ремёсел есть неприятная изнанка, леди Агнесс. И у наук. У магии тоже. Как мне наука волшебства? - он развёл руками. - Прекрасно. Я достаточно небрезглив, чтобы коснуться мертвеца, если это нужно. И достаточно смел, чтобы бродить ночью по местам, куда и днем некоторые смельчаки не сунутся. Взамен я получаю очень многое.