— Я не верю, — прошептала она, — не верю, что он террорист.
— Знаю, — кивнул Гисфорд, отстраняя ее и вглядываясь в лицо. — Я должен в этом убедиться. Ты останешься тут. А пока свари мне кофе. Он в шкафу, на верхней полке, в банке с веселыми червяками.
Басина кивнула. Она поверила. Поверила даже не Гисфорду, а в Гисфорда. Поверила, что если есть способ вызволить брата, то этот красивый светлоликий человек найдет его.
— Я сварю, — кивнула она. — Ты выпьешь и поешь. Тебе надо есть. Ты совсем худой.
Она снова цеплялась за быт, за мелочи, за заботу и истинно женское желание обогреть, накормить. Так было легче. Назир, что ты натворил, братик? Зачем?
Назир аль Хайяти
Было нечем дышать. Потом появилась боль. Тупая, далекая боль, принадлежащая словно кому-то другому, а не ему. Он попытался пошевелиться, вдохнуть. Второе получилось, и тут же он закашлялся, содрогаясь в рвотных позывах.
— Очухался, мразь, — хриплый голос резанул по ушам. — Давай, Кини, врежь ему еще!
На сей раз боль ощущалась сильнее. Невольно он застонал, повернул голову. От этого движения снова затошнило, да так сильно, что его вырвало.
— Вот сука, заблевал тут все, — брезгливо донеслось из-за спины. Последовал короткий смешок:
— Не наша проблема, Кини. К тому же этому говнюку, шерифскому членососу, так нравится возиться с черномазыми. Прости, Уинн, я не про тебя.
— Да пошел ты, — лениво ответили басом.
Под щекой холодный металл — прутья решетки. Руки вздернуты и скованы наручниками, пропущенными через решетку.
— Его мамашку, что ли, прикокнули ночью в клинике? — поинтересовался более молодой голос.
Сердце сжалось, на глазах вскипели слезы. Чувства переплелись в тесный узел: и ненависть к этим ублюдкам, и бесконечное горе утраты, и облегчение, такое сильное, что он едва не разрыдался в голос. А потом словно удар под дых — Басина! Малышка Басина здесь! Была с матерью…
— Кто-то из его дружков? — холодный смешок.
Хлопнула дверь. Душный сквозняк промчался по помещению.
— Вряд ли, — другой, незнакомый голос, более спокойный и мягкий. — Им не было резона трогать женщину, если с ее помощью они могли управлять этим парнем.
— А ведь ты прав, — задумчивый бас. Скорее всего, это был тот, которого звали Уинн. — Но тогда кто? Кто-то из наших?
— Тоже не резон, — спокойная рассудительность, уверенность. — Девушка исчезла. Так что, скорее всего, ее забрал убийца.
— Нет! — стон вырвался у него против воли.
— О, гляди-ка, запел птенчик!
Боль обожгла ребра. Он подобрался на скованных руках, превозмогая ее, перевернулся, приподнялся на носки, стараясь не морщиться от новой вспышки боли в вывернутых руках.
Пятеро. Тот, что рядом, с резиновой дубинкой в руке, верно, тот самый Кини. Улыбка на мальчишеском лице, взгляд, затуманенный наслаждением. Одного взгляда хватит, чтобы опознать садиста, получающего удовольствие от чужих страданий. Который чуть поодаль, с хозяйским видом развалившийся на стуле, — рослый, мощная фигура, острый умный взгляд светло-серых, почти прозрачных глаз, — скорее всего, командир. У шкафа с документацией высокий чернокожий парень, очевидно, Уинн. Рядом, устроившись на краю стола, на него настороженно смотрел совсем молодой парень с глуповатым лицом.
Последний не был похож на спецназовца. Невысокий, тощий, огромные глаза, пухлые губы. Простая белая рубашка заправлена в старомодные брюки. Скользкий тип. Остальные члены группы косились на него с заметной нервозностью и неприязнью.
— На твоем месте, Кини, я бы убрал дубинку, — тем самым мягким, ровным голосом произнес он. — Сейчас приедет начальник полиции Гисфорд. Нам ведь не нужны проблемы?
— Да какие проблемы от этого ублюдка, — лениво протянул сероглазый командир. — Будет вякать, мы ему живо мозги вправим.
— Роберт Гисфорд, — продолжил скользкий тип в белой рубашке, — родился в 19… году. Был оставлен в родильном доме, затем усыновлен лордом и леди Мальборо. Думаю, школу, обучение в колледже Мальборо можно пропустить за ненадобностью. Очень дружен с приемной матерью, леди Маргарет. С отцом в ссоре по причине женитьбы на девушке не их круга. Жена умерла в две тысячи двенадцатом. После ее смерти не раз получал предложение от отца вернуться и возглавить семейные активы, однако так и не сумел простить тому пренебрежение и отказ признать супругу-неангличанку. Тем не менее, лорд и леди Мальборо любят сына и гордятся им. Ну что, мистер Кини, охота вам связываться с его родней?
Воцарилось тягостное молчание. Затем Кини нехотя швырнул дубинку на стол.
— Вот и молодец, — улыбнулся скользкий тип.
Снаружи закряхтел мотор древнего бентли. Спустя несколько минут дверь распахнулась, и в помещение вошел стройный высоченный парень лет двадцати пяти-тридцати.
— Роберт Гисфорд, — представился он, подходя прямо к типу в рубашке. — Вы, должно быть, Джеффри Ройс?
Они обменялись крепким рукопожатием. Остальных полицейский не счел нужным заметить. Зато заметил прикованного к решетке пленника и лужу блевотины.
— Насколько я помню, заключенному полагается находиться внутри камеры, а не снаружи, — лед в голосе Гисфорда мог бы заморозить всю планету. — К тому же…
Он подошел к пленнику, вздернул на нем водолазку и поморщился при виде почерневших от кровоподтеков бока и груди.
— Не слишком ли рано вы начали?
— Я бы не судил строго ребят, мистер Гисфорд, — безмятежно откликнулся командир, — у каждого из них чертовы террорюги кого-то отняли. А у Мейджа так вообще сестра погибла в Детройте. Так что спустить пар на этого ублюдка сам бог велел.
— Есть доказательства обвинения? — повернулся к нему Гисфорд.
— В углу лежат, — махнул рукой спецназовец. — Готовые бомбы, осталось только подключить к детонатору.
— Что ты собираешься сделать? — голос командира прозвучал зловеще. Гисфорд невозмутимо расковал пленника, отпер дверь и втолкнул его внутрь.
— Пока не прибудет спецмашина для транспортировки заключенного, он побудет внутри, — Гисфорд запер камеру и сунул ключ в карман.
Назир кое-как доковылял до койки и упал на нее. Басина! Он ни о чем не мог думать, кроме как о сестре. Беззащитная девочка в этом аду. Боже, если ты есть, то почему допускаешь такое?
— Кстати, насчет этой маленькой шлюшки, его сестрички, — командир усмехнулся. — Вы, часом, не в курсе, где она может быть?
Гисфорд пожал плечами.
— Откуда мне знать? В больнице, наверное, — спокойно ответил он, глядя сквозь решетку на лежащего пленника. И подмигнул!
========== Глава 5. ==========
Лана Джеллин
Она закричала, отчаянно сопротивляясь, когда сильные руки утянули ее вниз, а над головой погас светлый квадрат.
— Джек! Джек! Не бросайте его! Дже-е-ек!
— Заткнись, сучка, — пыхтел детина по кличке Бузотер, волоча ее на плече. — Там газ, дура! Да не вертись ты!
И тогда Лана разрыдалась. Снова накатило ощущение собственного бессилия. Она ударила Бузотера по спине, уронила голову, чувствуя резкий звериный запах мочи, пота и кожи, исходящий от него, и заскулила.
Тьма была кромешная. Она не знала, куда они попали и куда приведут их эти бесконечные коридоры. Было жутко, сердце грызла страшная боль — Джек остался!
Лана не помнила, чтобы к ней были так добры. Лучшим обращением она считала безразличие. В детстве, когда она пыталась вымолить, выслужить любовь у матери, в юности, когда ее соблазнил и бросил одноклассник. Она словно притягивала к себе людей, которые ее использовали и отбрасывали, когда понимали, что с нее больше нечего взять. Встретив Риццо, она решила было, что нашла счастье. Длилось это ровно до того дня, когда он стал подкладывать ее под друзей, а потом и продавать. В случае же неповиновения бил.