«Твой дом был красивее моего», – сказал он в ночь выпускного. Да, правда. Мой дом и впрямь был красивым. А жизнь – приятной. В отличие от жизни Адама. Он страдал от издевательств родителей, переходил из одной приемной семьи в другую. Несчастный, без друзей; его озлобленность росла. Чудовище в лабиринте. А я вторглась в его душу, проникла без разрешения, заглянула в его «дом» и посмеялась над чахлыми тайнами, росшими в темноте. Глядите! Я принцесса! Бедный Адам. Насильно втолкнутый в мой «дом», он увидел жизнь, которую у него отняли: любящих родителей, хорошие отметки в школе, лучшего друга, горы игрушек, вкусную еду, сказки на ночь. Конечно, он разозлился. Конечно, он хотел туда вернуться. Конечно, следил за мной, жаждал меня, а со временем начал ненавидеть – с дней учебы в «Пог-Хилл» и до сегодняшнего вечера, сцены, зрителей, громовой развязки.
Заголовок «Вестника Малбри» гласит: «Инцидент в “Пог-Хилл”: нападавший “мог придерживаться радикальных взглядов”, утверждает полиция».
Все, однако, сошлись в одном: Адам Прайс с головой окунулся в конспирологию об МК2. Бедный Адам – или, как он любит себя называть, @уайти2947, – верил в войну полов и химическую «отмену», банками глотал «Мега Качок» и до недавнего времени был подписан на ютьюб-канал Вуди. Одни называли его троллем, перенесшим интернет-споры в реальный мир. А другие – человеком, пользующимся правом на свободу слова.
«Он хотел перемен, – пишет Джаред Нунан Филлипс в “АнХерд”. – Его поступок привел к трагедии. Кого же винить в этом жесте отчаяния? Прайса, удобного козла отпущения, или общество, пораженное опухолью токсичной феминности?»
В общем, Адам принес нож. Правда, канцелярский, зато острый, и в его руке лезвие казалось огромным, способным отразить целый мир. Адам не бросился на Берни, а скорее подобрался бочком со смятением и яростью на лице, столь свойственными ему в детстве. Выглядел он намного старше нас: седые волосы, красное лицо. Несмотря на страх перед ножом, мне было безумно жаль Адама, хотя, возможно, это чувство скорее исходило от Берни.
На мгновение он застыл, как мотылек в свете софитов. Тишина оглушала. В лезвии отражалась вся моя жизнь.
– Это ты! – сказал он голосом ребенка. – Ты виновата. Ты мне все испортила. Ты и другие «иксы». Джим Вуд знал правду. Он сказал в последнем посте, что вы наконец до него добрались. Он-то знал, кто настоящие чудовища!
Берни смотрела на него без страха. На высоких каблуках она возвышалась над Адамом, как монолит.
– Я понимаю, Адам, – проговорила она.
– Ни хрена ты не понимаешь! – Он сорвался на яростный вопль.
Поверь, понимаю, – ответила Берни мысленно.
И на миг мы обе очутились в «доме» Адама. Как ни удивительно, он почти не изменился. Остался таким же маленьким, как прежде. И почему в детстве он мне казался огромным, страшным?.. Теперь я чувствовала лишь жалость и пронзительную грусть. Ведь Адам тоже был жертвой. Несчастной, так и не повзрослевшей жертвой нас обеих. В детстве его винили за все: за поведение, за голод. За поиски лучшей жизни. А когда они не удались, его винили за злость и глупость. Адам, недолюбленный и позаброшенный, Адам – козел отпущения, чудовище, тролль в доме незнакомцев.
– Тебе-то откуда знать?! – Слезы текли у него по щекам, лезвие в руках угрожающе блестело и сверкало, как зеркальный шар.
Иди сюда, – подозвала его Берни без слов.
Адам на мгновение замешкался; цветные огни сцены отражались в его слезах. И в этих отражениях промчался «дом» Берни, как мчались мы с ней в те годы, когда магия была проще арифметики. В них я увидела осознание того, что Мартин сделал с нами; того, что мы, в свою очередь, сделали с Адамом Прайсом. Так и возникает порочный круг. Витражные краски стекали по стенам собора, статуи рассыпались в песок, слова взвивались в небо, как дымок ладана.
Иди сюда, – повторила Берни, и в ее голосе почти звучало прощение.
Адам бросился ей на грудь, Берни осторожно его подхватила, и они вдвоем упали на сцену, взметнув волну алой ткани.
Отрывок из «Выпуска девяносто второго» Кейт Хемсворт
(Опубликовано в «Лайф стори пресс» в 2023 г.)
Потом началась суматоха. Свет погас, опустился противопожарный занавес. Мартин во все горло звал врача.
– Это кровь?! – воскликнул Лукас.
Боль пронзала низ живота, как яростный штопор. Эндрю и Джосс прижали Адама к полу, но Адам не шевелился, а оружия и след простыл. Я хотела пробраться к Берни, однако у авансцены столпилось столько народу, не протолкнуться. Тогда я закрыла глаза, попыталась дотянуться до Берни и нашла ее «дом», как много лет назад, в детстве.