Наконец я рассказала о зеркалах и об игре. Айрис слушала внимательно, жадно, словно бродячая кошка, которую однажды покормили и теперь она не отстанет.
– Понятно. Как Эмпат. Ну, из комиксов.
– Я их не читаю.
– В общем, Эмпат – он из «Хулиганов», учеников Белой Королевы… Стой, как это не читаешь?
Я пожала плечами.
– Господи, Берни! У тебя же суперспособности, а ты даже в комиксы не заглядываешь!.. Короче, ты отражаешь свои чувства? И все, что видишь в других?
– Грубо говоря, да.
– С ума сойти! Покажи. – Она глянула через плечо на мужчину с нелепыми усами, который так и сидел с приятелями у стойки. – Вот на нем. Мутный тип.
– Ты вообще слушала? Это опасно.
– Для нас-то нет. Давай, Берни! Попробуй на нем. Подойди к бару, закажи еще кувшин. Этот мы почти допили. – Она вылила остатки «Маргариты» в мой бокал. – Давай! Погляжу на тебя в деле.
– Айрис, серьезно…
– Ты же сказала, опасно, только если ты обиделась или злишься. Сейчас ты спокойная? Не угробишь его.
– Нет, Айрис. Это не игрушки.
Она положила руку мне на плечо.
– Пожалуйста, всего разок! Я хочу посмотреть.
То ли текила виновата, то ли внутренний демон, то ли необычайное влияние Айрис, но я встала и пошла к бару, по пути как бы невзначай задев плечо незнакомца…
Треск соединения. Взгляд Айрис, словно отраженный в окне. В «доме» незнакомца темно, лишь одна лампа освещает каминную полку. Он поссорился с женой, горечь обиды еще не выветрилась. Дверь, где сидит жена, открыта. Не хочется туда идти, но я иду и отражаю происходящее в сторону Айрис. А вот и жена: сидит в уголке, опустив голову на колени, такая страшная, впрочем, как обычно. А ревет… Господи ты боже, этот рев! Поневоле выпить захочешь.
Это его голос. Воспоминания отдаются эхом. Нет, не воспоминания. Мысли. Пересказывают случившееся. С его стороны. Она сама начала. Как всегда. Настоящая жертва здесь он. Он толкнул ее в угол. А она вырвалась, да с такой яростью! Она всегда была жестокой. Только тупые либеральные элиты никогда в такое не поверят. Сразу встанут на ее сторону. Вечно все встают на сторону женщин. На жертв среди мужчин всем плевать. Если мужчину убивают в парке, никаких хештегов не запускают. А если женщину, так сразу #MeToo и #ЯЗаДжоПерри.
Джо Перри! Я вздрагиваю. Нет, он не убийца. Но тоже по-своему жестокий, хотя никогда этого не признает. И умеет обмануть самого себя. Уже сейчас его воспоминания изменились. Главное – сбить с толку. Госпожа Чаровник хорошо в этом разбиралась. А еще в зеркалах и софитах.
Я заказала еще кувшин замороженной «Маргариты». Айрис нетерпеливо ждала, в ее глазах сверкал свет и отражения.
– Ну?
– Да, неприятный тип. Но мы ввязываться не станем.
– Почему?
Я снова попыталась объяснить. Увиденное в чужих «домах» обманчиво. У всех свои тайны, зачастую неприятные. У этого незнакомца их не больше, чем у остальных. Жена с ним несчастлива. Ну и?
– Так вмешайся! Сделай так, чтобы он ее ценил.
Я вспомнила мистера Дэвиса. Его «дом». Порезы у него на руках. И покачала головой.
– Ты не понимаешь. Не так-то просто…
Врешь. Очень просто.
Внутренний демон прозвучал так громко и четко, словно со мной вслух говорила Айрис.
– Берни, он мерзкий, пялится на нас весь вечер. Отправь его домой, к жене.
– Не могу.
Ложь. Стоило лишь немного переставить зеркала. Не сложнее, чем велеть покупать книги в магазине вместо интернета. Не сложнее, чем объяснить матери: книги о девочках не сделают из ее сына слабака.
Я потянулась за пиццей. Не думала, что задержусь так надолго. Собиралась домой к восьми, поужинать с Мартином. Теперь было уже поздно. Я доела кусочек. А ведь так просто исправить мужчину с дурацкими усами. Надо только…
Я вновь заглянула в его «дом». Дверь к жене закрывалась. Я подошла поближе, включила свет и направила на ее образ. Кстати, ее зовут Марджори. Симпатичное имя. И сама она симпатичная. Может, не так молода, как прежде, зато любит мужа. Да и он ее. Хотя недостаточно. О себе он думает куда больше. Если аккуратно отодвинуть эгоизм и повернуть зеркала к ней… Осторожно намекнуть тотчас вернуться домой – с коробкой конфет, например, – и пообещать исправиться…
Да, очень легко. Видимо, набиваю руку. Никакой тревоги или травмы не осталось. Так, маленький намек: если жене хорошо, то и твоя жизнь наладится. Толика раскаяния. Сработало! Мужчина встал, к большому удивлению друзей – они и смеялись, и кричали ему вслед, – но он остался при своем. А уходя, бросил на меня задумчивый взгляд, словно смутно узнавал. В остальном же ничего особенного, он просто спешил домой.