Сегодня проснулась рано, чтобы купить круассанов и фруктов на завтрак. Про Вуди много чего можно сказать, но он все-таки гость, а значит, надо о нем позаботиться. Когда я вернулась, он уже попивал кофе с Мартином на кухне.
– Мы съездим к Вуди, заберем кое-какие вещи, – предупредил Мартин. – С завтраком не возись, у него диета.
– Понятно.
Я выложила покупки. Шесть круассанов – многовато, как всегда. Персики с придорожного рынка. Я вспомнила пончик, который мы с Вуди разделили в «Буфетной Присциллы», и сказала:
– Ничего, сама съем.
Вуди на меня покосился, но промолчал. Может, набирается ума? Подумала заглянуть в его «дом» – и не смогла. От одной мысли стало не по себе. Пока он никому не угрожает, вмешиваться не надо. Только мне тревожно, что он останется здесь, в моем настоящем доме, да еще непонятно, надолго ли… Не нравится мне его взгляд. Ухмылка, задумчивость в глазах. Подозревает меня? Вряд ли. И все-таки я ему не нравлюсь. Наверное, понимает: и он не нравится мне.
Почти пробило девять. Я переоделась в спортивное и пошла в парк Виктории. Небольшая толпа ждала начала забега. Женщина с рупором объясняла правила. Еще одна раздавала глянцевые карточки с номерами. Салена разглядела меня в толпе и подозвала к себе.
– Давай, не стесняйся!
– Кажется, я сошла с ума, – улыбнулась я.
– Не глупи. Это ведь не соревнование. Ну, совсем немножко… – Она скорчила рожицу в сторону Леони, явившейся в легинсах с нарисованными ананасами. – Я останусь с тобой. Если надо, переходи на шаг. Ладно?
И мы побежали. Салена держалась чуть впереди меня и время от времени подбадривала перейти на легкий бег. Я бежала сколько хватило сил и радостно отметила: оказывается, закончила первый круг за пятьдесят минут!
– Неплохо! – одобрила Леони, приобняв меня. – В следующий раз добежишь до конца!
К десяти большинство участниц потихоньку сошли с дистанции. Накрапывал теплый дождик. А я наслаждалась приятным послевкусием пробежки. Когда в одном месте собрано столько людей, зайти в их «дома» несложно – они открыты. Можно шутя ухватить мимолетную мысль, даже не прикасаясь к человеку. Эта женщина, например, беременна. Шесть недель. Никому пока не сказала. Она бежит, мягко светясь тайной радостью. А эта девушка влюблена, вся сияет: дом ее сверкает отраженным светом. А эта женщина думает о Джо. Она участвует в забеге, потому что Джо участвовать не может. Она хочет насладиться каждой минутой. Столько женщин. Столько жизней. Прекрасные осколки света из «домов». Эти женщины пришли завести подруг, избавиться от тягостных мыслей, получить удовольствие от бега.
Огражденный лентой участок, где убили Джо Перри, заставлен цветами. Там лежит плюшевый мишка. Самодельная открытка, подписанная: «Мамочка, я тебя люблю». Я сажусь на скамейку поблизости, несмотря на острые иглы дождя. А ведь у Джо были дети… Интересно, что будет с ее детьми? Какие у них останутся воспоминания о матери, кроме того, что ее убили? Будет ли ее муж – Стивен, кажется? – рассказывать, как они вместе готовили пиццу? Как она делала из начинки смешные рожицы? Как ей нравилась электронная музыка девяностых? Как она мыла волосы шампунем с запахом ананаса? Как однажды громко пукнула, когда они всей семьей смотрели «Короля Льва», и с тех пор ее поддразнивали и называли иногда Пумбой? Как она любила танцевать? Как одно лето проработала на фабрике по производству джема и с тех пор даже в рот его не брала? Как боялась ос? Как спала, свесив ногу с кровати, и зимой, и летом?
Капли дождя обжигали лицо. Я заплакала, сама того не заметив. Да что со мной такое? Откуда я все это знаю?! Мое участие в забеге словно отворило окно в «дом» Джо. Я вдруг многое узнала. Она назвала дочь Мэдди в честь героини любимой книги. Третьего июля девочке исполнится шесть. Это она оставила медвежонка и открытку. Мишка за ней присмотрит, чтобы не грустила.
Я узнала слишком много. И в то же время – недостаточно. В расследовании это никак не поможет, даже если получится убедить власти. Мой дар лишь позволяет мне заглянуть в чужой разум. Какой в нем прок, раз он не показывает убийцу?
Не говори ерунды, Бернадетт, – укоряет внутренний критик голосом матери. – Такова жизнь. Случается в ней и плохое.
А как же наша связь? Столько голосов, надежд, женщин, участвующих в забеге ради Джо! Не напрасно ведь! Иначе в чем смысл? И зачем бы кровь подсказывала мне иное?
Я встала. Мышцы загудели. Волна дофамина, подаренная мне участницами забега, схлынула. Захотелось принять душ, съесть чего-нибудь вкусненького и отдохнуть подальше от Вуди и Мартина. Если повезет, они вернутся только к обеду.