Весь бар засмеялся, захлопал и засвистел. Мы тоже встали и присоединились к аплодисментам. Леони насмешливо подняла бокал за Джосса.
– За толстушек! И да, если ты еще не понял, я тебя бросаю.
Джослин Мур смотрел на нее со злостью и ужасом. Необязательно было заглядывать в его «дом», все читалось на лице. С другой стороны, он стоял так близко… Совсем несложно к нему прикоснуться. Совсем несложно заглянуть в мир поблескивающих зеркал и найти человека, обидевшего мою подругу.
Наверное, не стоило. Но кто ж говорит женщине, с которой спит, что она портит его репутацию? Да еще Леони – Леони со смешинкой в глазах, добрым сердцем, теплыми объятиями? Леони, которая не стесняется от души посмеяться и категорически отказывается изображать из себя закомплексованную толстуху? Леони любит свое тело. Любит свои крепкие, мускулистые бедра, округлую мягкую грудь, блестящие волосы. Ей нравится наслаждаться бегом. Нравится носить платья в стиле пятидесятых и топы с глубоким вырезом. Нравится секс, и ей ничуть не сложно найти партнеров. Увы, тогда в ее «доме» я увидела то, что скрыто от посторонних глаз. Двери, прежде крепко запертые, вдруг отворились, открылись целые этажи ужасных воспоминаний. Мать Леони впервые повела ее на консультацию в «Худеем легко», когда дочери было семь. Когда ей исполнилось двенадцать, бабушка сказала ей: «Такая красавица, похудеть бы тебе!» Когда Леони училась в Кембридже, она встречалась с парнем с юридического факультета, который бросил ее под конец семестра, спустя три года задушевных разговоров, понимания и прекрасного секса – и все потому, что ему «пришла пора остепениться». На первой работе повышение дважды дали не ей, а менее компетентным новичкам. Когда она набралась смелости спросить, в чем же причина, начальник в туманных выражениях заговорил о «трудовой дисциплине» и «проблемах со здоровьем», хотя Леони работала усердно, а на больничный уходила даже реже, чем он.
Почему они такие? Леони умная, красивая, обаятельная, успешная, здоровая, с чувством юмора. Ну да, полная. Что в том плохого? Полная – это же не значит ленивая. Не значит больная. Не значит безответственная.
Вот я и вспылила. Как и в случае с парнем в бейсболке, который стянул мою сумку, я последовала чутью. Не задумывалась ни о чем. Видела символы успеха – высокооплачиваемую работу, коллекцию дорогих рубашек, книжный шкаф с оригинальными изданиями, тщательно подобранный круг приятелей. А за всем этим стояли двери – тайны, комплексы, отражения его настоящего «я», – и я перевернула их, как игральные карты. Показала ему, какой он на самом деле жалкий. Показала, как никчемны его приятели, как поверхностны ценности. Как госпожа Чаровник, я с улыбкой купалась в аплодисментах, окруженная зеркалами. Мне покорялась сцена.
Абракадабра!
Качнувшись, Джослин изумленно застыл. Понимаю. Со временем я стала сильнее, прицельнее. А Джослин Мур и без того был крайне уязвим: удивление и унижение сделали его податливым. Я удалилась, торжествуя в душе. Шум в баре затих, гудели разговоры. Джослин потрясенно глядел на меня, словно на него снизошло озарение.
Я вдруг испугалась. Неужели сотворила что-то ужасное?..
Нет, ничего не случилось, разве что Джосс осторожно снял галстук. Небесно-голубой шелк в тонкую полоску, итальянской фирмы. Джосс разгладил ткань кончиками пальцев. Потом завораживающим движением свернул в спираль и почтительно протянул Леони, словно рыцарь – даме. После развернулся и безмолвно покинул бар, к величайшему удивлению наблюдателей.
Когда он ушел, Леони подняла взгляд от голубой шелковой спирали.
– Что ему в голову взбрело? И почему он смотрел на Берни?
Я покачала головой. Меня обдало жаром. Пот струйкой стекал по лицу.
– Черт, так заметно? – Волна жара спустилась от лица к груди, от подмышек к животу. – Прилив. Привет, менопауза! Некоторых не научили, что пялиться нехорошо.
– А, да. – Леони кивнула. – Точно. Думаешь, в этом дело?
Я пожала плечами.
– А в чем еще?
– Мне показалось, он тебя узнал.
– Никогда его раньше не видела.